К постоянным социальным пожертвованиям можно отнести особый род социальной благотворительности купцов второй половины XIX века — безвозмездное участие в общественном служении разного рода. Купец жертвовал в пользу выбранного учреждения не только деньги, но и собственное время. Так, в разные годы Павел Михайлович состоял выборным Московского купеческого и Московского биржевого обществ, членом Московского отделения Коммерческого совета и Московского же отделения Совета торговли и мануфактур. Входил в состав комитета Московского общества любителей художеств, а также советов Московского художественного общества и Училища живописи, ваяния и зодчества. Состоял членом Попечительского совета Александровского коммерческого училища, совета Московского коммерческого училища, Покровской Епархиальной общины…[914] Впечатляющий реестр! Из перечисленных пунктов видно, сколь много времени и сил, не говоря о материальных тратах, Третьяков отдавал деятельности на благо общества. А ведь здесь перечислены далеко не все его общественные служения… И разве Третьякову не хватало забот, связанных с колоссальной по оборотам предпринимательской деятельностью, обустройством галереи и его большим семейством?! Посвящая немалую часть жизни этому роду деятельности, Павел Михайлович руководствовался христианским мотивом помощи ближнему. «…Будучи членом Совета Московского Купеческого общества взаимного кредита, он занимался ревизией банка только потому, что банк „ежедневно доставляет до 10 тыс. руб. в пользу богоугодных заведений Московского купеческого общества“»[915].
К числу важных периодических пожертвований Третьякова следует отнести открытие им стипендий в различных учебных заведениях. Как правило, стипендия выдавалась, в зависимости от внесенной суммы, одному или нескольким учащимся на весь срок обучения. Стипендии были именными, то есть носили имя учредителя или же родственного ему лица — с тем, чтобы учащийся поминал в молитвах своего благодетеля. Стипендиаты Павла Михайловича имелись в московских коммерческих (в том числе Александровском) и мещанских училищах, а также в Московской консерватории, Арнольдовском училище глухонемых и других учебных заведениях.
Были пожертвования не вполне регулярные, но растянувшиеся на длительные сроки. Павел Михайлович считал своим долгом материально поддерживать русскую армию, а также православные славянские народы. Так, в годы Крымской войны (1853–1856) он вносил пожертвования «на военные надобности», за что удостоился бронзовой медали для ношения в петлице на Аннинской ленте. За помощь славянским народам Балкан Павел Михайлович получил дипломы от Православного славянского общества Сербии и от Славянского комитета Боснии и Герцеговины (1896).
Эпизодические пожертвования Третьякова были весьма многочисленны. Если кто-либо из служащих Третьякова, скончавшись, оставлял после себя несовершеннолетних детей, Павел Михайлович всегда заботился, чтобы они получили образование и были пристроены к делу. К помощи купца прибегало множество неизвестных ему просителей — как тех, кто обращался к нему через знакомых, так и, что называется, людей «с улицы». Кроме того, Третьяков и по собственному почину жертвовал немалые суммы на призрение неимущих. Среди подобных пожертвований выделяется вклад П. М. и В. Н. Третьяковых в Московскую городскую управу 2000 рублей «…на устройство работ для нищих в Городском Работном доме» Москвы (1895)[916]. Это пожертвование наилучшим образом показывает подход Третьякова к благотворительности: помогать нужно в первую очередь тому, кто сумеет твоей помощью воспользоваться, то есть личностям, готовым потрудиться. «…Любя художников, Третьяков никогда не потворствовал их слабостям», — пишет Мудрогель и приводит в пример попытки Третьякова помочь Саврасову, который под конец жизни спился и ютился в ночлежках печально известной Хитровки[917].
Картина традиционной благотворительности Третьякова была бы неполной без рассказа о главном благом начинании Павла Михайловича — его непрестанной многолетней поддержке Московского городского Арнольдовского училища (до 1876-го — «заведения») для глухонемых детей обоего пола. Это было второе, после галереи, дело жизни Павла Михайловича.
О том, сколь значимо было участие купца в делах Арнольдовского училища, говорит тот факт, что само создание заведения современники приписывали Третьякову и его брату. Так, П. А. Бурышкин сообщает, что братьями Третьяковыми «…было создано весьма ценное в Москве Арнольдо-Третьяковское училище для глухонемых»[918]. Ему вторит Мудрогель: «…на разные благотворительные дела Третьяковы давали значительные суммы: они построили на Донской улице приют для 200 глухонемых детей. Приют долго считался образцовым»[919].
