Члены Николо-Толмачевского кружка увлекаются театрами, музыкой, литературой. «... Конечно, все это молодо, незрело. Молодые люди поверяют друг другу свои впечатления, удачи и ошибки, пишут шуточные стихи, дают друг другу прозвища»367, — с некоторой завистью пишет многомудрая Боткина. Видимо, у нее такого кружка, как у отца, никогда не было... Прозвища приятелям «присваивал» все тот же Алексей Медынцев. «Павел Михайлович, хотя и не старший по возрасту, но очень положительный, застенчивый и целомудренный, звался архимандритом»368, а в некоторых случаях — «отцом пустынножителем Павлом Непростовым»369. В.Д. Коншина
А.А. Медынцев величал Вольдемаром. Сергея Михайловича в одном из писем он именовал «... молчаливейшим чрез меру, Мольеровским скрягой на слова, но любезнейшим другом моим Сережей» и посылал ему поклон «... от Самаго Нижняго-Нова- Города, вплоть до его кабинета »370. Сам себя Алексей Медынцев называл «ходячим сборником стихов и рифм »371. Действительно, в отличие от П.М. Третьякова и Т.Е. Жегина, быстро забросивших неудачные поэтические опыты, А.А. Медынцев являлся «поэтом» кружка.
Николо-Толмачевский кружок был одним из важнейших факторов, влиявших на интересы и приоритеты Третьякова- галериста, постепенно «вылупляющегося» из Третьякова- собирателя.
К сожалению, о внутренней жизни кружка можно судить лишь по косвенным данным. К примеру, трудно точно сказать, сколько времени он существовал. Еще в июне 1858 года художник А.Г. Горавский письмо П.М. Третьякову завершает так: «... господину Медынцеву и всем добрым знакомым мое почтение»372. Но уже в том же году между членами кружка заметен начинающийся разлад. Он едва различим в середине марта, когда Т.Е. Жегин пишет письмо А.А. Медынцеву. Письмо это отличается от тех, которые Тимофей Ефимович адресует П.М. Третьякову. Оно более сухое, формальное. В первой части идет деловой разговор двух коммерсантов, во второй Жегин пытается ответить на присланные ему стихи Медынцева в той же, стихотворной форме. Начинает Жегин, что называется, за здравие:
...Из всех торгующих людей Вы к нам внимательны, — и дело.
Зато в Москву пишу Вам смело,
Считая вас за искренних друзей...
Далее следует легкий укор Медынцеву как деловому партнеру:
...От Вас мне высланный люстрин Трудненько лезет на аршин,
И штукой говорят что дорог...
В конце письма ясно виден сарказм:
...Не купцам уже конечно Ползти к музам на Парнас,
Аполлон безчеловечно Запер вход туда для нас373.
Т.Е. Жегин будто намекает Медынцеву, что лучше бы он занимался тем, чем положено заниматься купцу, — торговлей. По-видимому, уже в это время между двумя приятелями пробежала черная кошка. Дальше их разрыв будет только увеличиваться. 18 мая 1860 года Сергей Михайлович сообщает Павлу Михайловичу: «... Расчеты у Жегина с Медынцев[ым] по акционерному] делу дрянь, а потому Жегин не в духе — он вам всем кланяется и желает всего лучшего»374. 26 августа того же года Жегин в письме Павлу Михайловичу говорит о Медынцеве иронически: «... пожалуйста извините, что я так долго собирался написать Вам мою благодарность за память, которую Вы доказали присылкою чрез
