— Товарищ Дымов? — он быстро надел ремень. — Здравствуйте, товарищ Дымов!.. Когда же вы приехали?
— Час назад, товарищ Морозов. Как вы тут поживаете?
— Да спасибо, помаленьку… — быстро говорил Трофим, чувствуя, как лицо покрывается холодной испариной. — А что в районе нового, товарищ Дымов? Мы тут в тайге от жизни отгорожены, можно сказать, в собственном соку варимся… Хорошо, что вы нас не забываете.
Дымов пожал Трофиму руку, неторопливо пошел вместе с ним к столу. На ходу коротким движением поправил на голове белый бинт.
— Большие дела в районе, товарищ Морозов! Курс на коллективизацию! Больше никак нельзя медлить! Мы и так уж от южных районов отстаем. Там народ давно по-новому живет!
— Отстаем, отстаем, товарищ Дымов. — Трофим угловато провел тыльной стороной ладони по лицу, смахивая холодный пот. — Да вы садитесь к столу.
— О, да у вас тут праздник!
Трофим засуетился:
— Маленький, товарищ Дымов… Юбилей, можно сказать, справляем… день рождения…
— Поздравляю, поздравляю, — весело говорил Дымов, оглядывая сидящих за столом.
Трофим заметил его пытливый взгляд и сказал поспешно:
— А это — познакомьтесь, сельский актив… Товарищ Кулуканов… и родственники: отец, мать и племянник. Выпейте чарочку с дороги, товарищ Дымов! Таня, что же закусить не предлагаешь? Ну, что там еще нового в районе? Как здоровье товарища Захаркина?
Дымов сдвинул брови, помолчал.
— Нет больше Захаркина, товарищ Морозов.
— Как нет? — поражение спросил Трофим и снова вытер со лба пот. — Неужто в обком работать забрали? Очень был способный работник.
— Врагом он оказался, товарищ Морозов!
— Не может быть! — Трофим сел на скамью и снова поднялся. — Не может быть, товарищ Дымов!
— Враг самый закоренелый! — Дымов провел рукой по голове и, притронувшись к повязке, болезненно поморщился. — Ведь какое вражеское гнездо свил этот Захаркин. Из-за этих негодяев мы и с коллективизацией так отстали. — Он потрогал за подбородок испуганного Романа, улыбнулся, выпрямился и вздохнул: — Жаль, не разобрались мы в этих людях вовремя… Ну, да ничего, партия наша сильна. Нам не привыкать с врагами биться!
— Кто мог думать, товарищ Дымов! — Трофим зацокал языком. — А ведь каким честным человеком этот Захаркин прикидывался… Значит, у нас новый секретарь райкома?
— Новый, товарищ Морозов.
— Ай-я-яй… Вы к нам надолго?
— Недельку, думаю, пробуду.
— Вот хорошо-то, вот хорошо! Вы, как уполномоченный райкома партии, очень нам поможете… — Трофим повернул побледневшее лицо к Кулуканову: — Арсений Игнатьевич, ты к себе на квартирку возьми товарища Дымова.
Кулуканов привстал торопливо:
— С превеликим удовольствием. За честь посчитаю.
— Не беспокойтесь, я уже остановился, — сказал Дымов.
— У кого же это, если не секрет?
— У Потупчика, Василия Ивановича.
Трофим и Кулуканов быстро переглянулись.
— Да как же можно у Потупчика, товарищ Дымов? — Кулуканов развел руками. — У него же избенка ветром подбита… Постелить нечего.
Трофим, наконец, овладел собой, проговорил спокойно:
— А это дело товарища Дымова, где останавливаться, Арсений Игнатьевич. Может, он нашу герасимовскую бедноту получше изучить хочет… Очень правильно поступаете, товарищ Дымов! Так прошу вас… — он протянул Дымову стакан.
— Спасибо, я уже закусил, товарищ Морозов, а на сытый желудок она не идет как-то… — смущенно улыбнулся Дымов. — Да и голова у меня болит… Так в сельсовете завтра встретимся. Извините, что празднику помешал…
Он ушел. Все молчали, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Данила пошевелился, всхлипнула на его коленях гармошка.
— Нишкни ты, окаянный! — грубо прикрикнул на него Кулуканов. — Что ж теперь делать, Трофим?
— Черт!.. — Трофим потер лоб. — Даже хмель прошел… Я думал — его Захаркин из партии уже исключил, а вышло наоборот все! — Он помолчал, тряхнул головой. — Ну, да ладно, неделя не год. Дымов приехал и уедет. А вот Захаркина жалко.
Кулуканов поднялся.
— Спасибо за угощение… Пойдем, Серега. Ну, теперь держись, Трофим!
Гости ушли. Федя тихонько шепнул брату:
— Паш… папанька его боится?
— Кого?
— Приезжего.
— Не знаю… выходит, боится.
— Данила! — громко окликнул Трофим.
— Да, дядя Трофим! — Данила бегом вернулся.
— Не понимаю я его — что за человек? Раз кубанцы уж стреляли в него, а он все по району ездит, — пожал плечами Трофим.
— Два раза стреляли, дядя Трофим!
— А ты откуда знаешь?
— Знаю… вишь, голова перевязанная…
— Сбегай, Данила, к ссыльным кулакам на Чернушку… Скажи хромому, чтоб не приходил в Герасимовку… Стой! — Трофим запнулся, вспомнив, что хромой обещал дать восемь тысяч рублей. — Скажи, пускай приходит, когда непогода будет… и чтоб в темноте, по огородам… Днем нарваться может.
— Ладно, дядя Трофим.
— Паш, какой это хромой? — спросил Федя.
— Не знаю. Ох, братко, братко, ничего я понять не могу, — вздохнул Павел.
Ночью прошел дождь, но к утру небо очистилось от туч, и снова над тайгой засияло солнце. Повторенное бесчисленное количество раз, оно сверкало на каждой травинке, на каждом листке.
Дул теплый южный ветер. Деревья мягко шелестели, осыпая тугие тяжелые капли.
