Когда богиня любви обещает тебе одиннадцать детей, пора делать ноги в свой мир. Говорят, там она не достанет. Но как жить в скучном и унылом мире без привычной уже магии, придворных интриг, невероятных тайн и… одного самоуверенного гада инквизиторской наружности?Владиславе предстоит сделать непростой выбор и сдаться так, чтобы остаться победительницей.
Ирина Коняева «Павлова для Его Величества»
– Почему? Почему я не смогу вернуться домой? До дня зимнего солнцестояния ещё есть время. Амелика умерла?
– У нас нет точной информации. Или умерла, или переместилась в следующий мир.
Хэвард отвечал, глядя на брата, и Владу всерьёз заинтересовало. Новая информация? Неожиданная для всех?
– В следующий мир? – его величество изогнул бровь, слово «мир» звучало раскатисто и хищно. Недоволен.
– Давайте переместимся в мой кабинет и поговорим, – предложил лорд–защитник, не исключая Владу, даже напротив – подошёл, взял за руку, шепнул традиционное: «Закрой глаза».
Кабинет оказался действительно рабочий, только не тот, в котором девушка уже неоднократно бывала. Мужчины разошлись и заняли удобные места, Влада села на предложенный ей стул и отчаянно пыталась слиться с мебелью. Мало ли, вдруг король снова возьмётся за старое и потребует её отправить заниматься «женскими делами». Несмотря на его пресловутое понимание женской психологии, изо всей компании он оказался самым махровым сексистом.
А вот предложение Августа по–быстрому принять её в семью на официальных началах хоть и не подходило, но было приятным. Парень явно испытывал симпатию. Или радовался за дядю и готов был принять любую, лишь бы тому было хорошо.
– Не томи, – его величество разлил по стаканам янтарный напиток, похожий на виски или бренди, единственной женщине предложив вина и получив отказ. После внезапного отказа памяти у шаманки в гостях Влада не доверяла ему ни капельки. Да и не сомневалась – в мире с переговорным вином наверняка найдётся ещё десяток вариантов с забавными и не очень приятными свойствами.
– Я послал людей за Амеликой, – начал лорд–защитник.
Влада вздрогнула, вскинула на него испуганный взгляд. Зачем? Неужели, чтобы вернуть её и допросить? А что она? Ведь её должны были бы вернуть домой! Делать поспешных выводов желания не было, да и не в её правилах так поступать, но сердце затрепыхалось испуганно.
– И раз уж ты сам принял решение говорить в присутствии лиа Владиславы, давай, признайся, для чего ты искал Амелику, – Геф чуть зло хмыкнул и пригубил крепкий напиток, кашлянул легонько.
Взгляд Хэварда сказал Владе слишком многое. Чуть неуверенный, но въедливый, – новости точно будут не из приятных.
– Я приказал своим людям допросить её и надеть браслет. Это последняя разработка Архары. Он не снимается, полностью подавляет способности и не позволил бы ей вернуться. Владислава, не смотри на меня так. Ты уже не хочешь домой, а Амелика и в вашем мире нашла бы способ восполнить силы и сделать какую–нибудь гадость.
– Ты принял решение за меня, а ведь обещал отпустить, – едва различимо произнесла она, опустив глаза в пол. Грудь сдавило, слёзы предательски обожгли глаза. Но нет. Она не будет плакать. Не здесь. Влада вскинула голову и посмотрела так сурово, как только могла, произнесла с достоинством: – Я понимаю твои мотивы и вполне могла бы с тобой согласиться, если бы ты пришёл ко мне и предложил рассмотреть такой вариант. Сейчас же я чувствую себя обманутой.
– Зато любимой, – хмыкнул его величество, испортив воспитательный эффект беседы. – Он боится вас потерять, ведёт себя бестолково – цените это, прекрасная лиа. Пройдёт совсем немного времени, и он возьмёт себя в руки, это будет уже не столь интересно. Так, личные проблемы обсудите потом. Хэв, давай про другой мир. Что там?
Влада во все глаза смотрела на инквизитора, который столь же пристально глядел на неё. Он держался как обычно, но она чувствовала его тревогу. Суровый и непреклонный мужчина переживал, как она воспримет его слова, его действия. И да, его величество прав, наверняка ей стоит ловить момент и наслаждаться эмоциями, пока он хоть как–то их проявляет. Пройдёт время и непримиримый лорд–защитник захлопнет всю человечность в раковину, оставив ей не так много. Заледенеет под гнётом правил, традиций, воздвигнутых самолично рамок. Точно выверенные фразы, скупые движения, мимика – всё под контролем. И эмоции обуздает, завернёт в кокон из приличий.
«На людях никаких поцелуев и обжимашек», – отчего–то вдруг вспомнила девушка наставления соседки. Та любила показать внучке, что она «продвинутая бабуля», но поучала молодёжь по старинке: то из окна во весь голос, то с лавки, при многочисленной поддержке не то соперниц, не то подруг.
