Эх...жизнь странная штука, еще вчера ты сидел с друзьями и отмечал сдачу сессии, а сегодня уже в теле младенца, что подкинули церквушке на окраинах мироздания. Новая жизнь, в неизвестном мире, да не абы каком, а с магией, эльфами и прочей фэнтези фауной. Вот только имеется нюанс: у меня единственного нет магии. Тогда как, у подкинутого вместе со мной, мальчика ее вагон и телега. Так бы я и оставался жить на окраине мира, пытаясь вспомнить прошлую жизнь, если бы не один случай, изменивший все.
Знаете, существует разные последствия у алкогольного опьянения, кто-то блюет всю ночь у унитаза, другой на полу валяется. У меня же совсем иная ситуация: вернулся после сдачи летней сессии, спокойно лег, почувствовал внезапный жар и… темнота. Но это еще ладно, белочку и не такую можно словить, самый сок дальше. Открыв глаза и понял, что все мыльное, как будто экран шампунем обмазали, хотел было протереть, а не могу. Руки не слушались.
Тут, где-то в уголке моего сознание начало прорастать зерно беспокойство, что с каждой секунды росло все быстрее. Я хотел было, что-то пробубнить, а вместо четкой речи какой-то детский ор. И вот тут, как воду проломившая булыжник, алкогольное опьянение мигом смело, а вместо него остался только дикий ужас. Где я, что со мной, что за ужас тут твориться? Все эти вопросы оставались для меня актуальными очень долгое время. А усилил их подошедший откуда-то из темноты мужской голос.
С его появлением меня начало качать туда-сюда и так по кругу. Сил на панику совсем не оставалось, так что медленно, но верно покачивания на меня подействовали, хотя сопротивлялся я долго. Таким образом еще вчерашнего студента юридического занесло хрен пойми куда и хрен пойми зачем. А вот и время для сока подоспело: когда зрение нормализовалось, первое, что я увидел - деревянный потолок и какой-то монах с легкой сединой.
Сказать, что я ахуел от такого, ничего не сказать. Однако, краем глаза заметил, что больно маленькое мое тело. Доходило до меня долго, прям очень долго. Хотя нет, дошло-то быстро, только смириться с этим не смог: двадцати двухлетний лоб стал маленьким ребенком, спасибо, что хоть пол остался тем же. Пускай и ватно, но рукой все же дотронулся до кукошек. И ладно бы забросило обратно в нулевые или на худой конец восьмидесятые нашего мира. Ха, реальность думает иначе, теперь я вынужден пребывать в каком-то средневековом католической церквушке без всех благ цивилизации.
Как говорил классик: “Ебаный твой рот, что за ужас тут твориться!?” Или это были два уважаемых человека? Хотя какое это имеет сейчас значение. Спустя какое-то время услышал, что рядом со мной кто-то тихо сопит. Повернуться и посмотреть кто это, увы, не мог. Ибо было темно, а также то место, куда меня положили, было с высокими бортами. Остается только сидеть, ждать, бухать, курить опиум, как-никак в средневековье попал. И решать, а как собственно выживать.
***
Прошло, где-то четыре года с моего попадания в сей новый, дивный, прекрасный и очень опасный мир. В чем опасность? А в том, что здесь все, абсолютно все, являются магами, а из этого вытекает, что любой человек здесь представляет опасность на уровне ядерной бомбы! С чего я это взял? Ну смотрите, рядом с вами сосед пирокинетик и в один прекрасный день, он не справляется с контролем и сгорает заживо вместе с семьей. И ладно бы, если это были только мои фантазии, ага щас, недавно в деревне произошел пожар, виновником которого стал, не совладавший со своей магией огня, мужчина. И вот в окружении таких вот бомб мне и предстоит расти и выживать. Закинуло же меня в прекрасную деревушку с наименованием Хадж. Проживает здесь, по посчитанным мною головам, где-то душ сто, но это с погрешностью в десяток, может даже два.
Жить, в сем прекрасном поселении, мне предстояло с настоятелем церкви - Орджи, его верной помощницей - сестрой Лили, вечной занозой в заднице - Реккой, а также братом по несчастью - плаксой Юно. А ну и недавно в наш прекрасный коллектив подкинули мальчика Нэша. Меня же все здесь именуют Астой. На фоне своего брата по несчастью мы были фактически противоположностями друг друга: у него темные волосы, у меня пепельные. Он плаксивый, я же хожу с лицом вечного отрицания происходящего. Кстати у Юно было еще синее ожерелье на золотой цепи с изображением золотого креста по центру, а также четырех небольших звезд по краям. Правда мальчишка вечно засовывал ее себе в рот, отчего мне было постоянно весело за этим наблюдать.
Долго оставлять нас без дела монахи не желали, а посему постоянно гоняли нас с Юно на картофельное поле, помогать жителям. Взрослые к нам относились с неким сочувствие, как-никак сироты при церкви, а вот дети… Дети - самые жестокие и коварные твари на всем белом свете.
- Аста-хренаста, Юно-хреюно, бе! - ох, как же мне хочется им дать по зубам, за такие выражение. Взрослые смотрели на это, как на детские шалости, а посему ничего не делали. Только строгий взгляд сестры Лили укрощал этих чертов, благо и в этот раз она оказалась рядом.
- Как вы, ребята, справляетесь? - прекрасная брюнетка подошла к нас с флягой воды.
- Ефли бы не эти черти, спфралялясь бы быфтрее, - недовольно поглядывая на сельских детей, ответил я девушке.
- Аста! Что за выражения! Кому-то следует помыть рот с мылом, - девушка уперла руки в боки.
- Вот им и следует, - сделав глоток из фляги, передал ее Юно, что не проронил за все время ни слова. Застенчивым мальчик растет, а в таких омутах Ктулху водятся.
