… колебался между первым и вторым побуждением, но, как будто он знал аксиому, сформулированную три века спустя Талейраном, успешно победил первое побуждение, хорошее, и гордо уступил второму, плохому. — Шарль Морис де Талейран, князь Перигорский (1754-1838), родовитейший французский аристократ, епископ Отёнский (Отён — город в Бургундии; ныне — в департаменте Сона-и-Луара) с 1788 г., вошел в историю как великий дипломат, беспринципный карьерист, умнейший циник и гениальный интриган. В 1789 г. он был избран депутатом Генеральных штатов (законосовещательного органа Французского королевства, члены которого избирались от трех сословий — духовенства, дворянства и буржуазии), где примкнул к сторонникам конституции и превращения Генеральных штатов в полноценный парламент — Национальное собрание. Именно Талейран в ночь с 4 на 5 августа 1789 г. в Национальном собрании предложил духовенству добровольно отказаться от церковной десятины (10%-й налог на доходы, взимавшийся с VIII в. в Западной Европе в пользу церкви); злые языки утверждали, что епископ Отёнский, весьма далекий от норм христианской морали, любитель женщин и роскоши, внеся этот проект, уехал в игорный дом, сорвал там банк и как раз успел вернуться к голосованию. В 1791 г. он сложил сан, в начале 1792 г. отправился с дипломатическим поручением в Англию, откуда не вернулся, опасаясь — и не без основания — за свою жизнь во времена, когда во Франции после свержения монархии 10 августа 1792 г. к власти пришли крайние революционеры, более чем подозрительно относившиеся к аристократии. Однако он не примкнул и к монархической эмиграции и в 1793 г. уехал в США. Вернувшись во Францию в марте 1796 г. после падения якобинцев (1794), он поступил на службу к правительству Директории (в 1795 — 1799 гг. высшим органом власти Французской республики была Директория — коллегия из пяти директоров, нечто вроде коллективного президента) и в 1797 — 1799 гг. был министром иностранных дел. Именно тогда он обратил внимание на популярного полководца генерала Бонапарта и, предав свое правительство, помог тому в ноябре 1799 г. захватить власть, за что был оставлен на своем посту, стал сенатором, а 5 июня 1806 г. — принцем Империи (с титулом «высочество») и князем Беневентским. Обладавший колоссальным политическим чутьем, Талейран понял, что неуемное стремление Наполеона к завоеваниям рано или поздно приведет Францию к катастрофе. Талейран не только вступил в глухую, скрытую оппозицию к императору, что привело к его отставке в 1807 г. (хотя он и остался приближенным Наполеона, членом Государственного совета, сенатором, обер-камергером и т.п.), но и прямо предложил свои услуги противникам Наполеона, в частности российскому императору Александру 1, чьим платным (и весьма дорогим) агентом он был до 1814 г. В апреле 1814 г., при приближении войск антифранцузской коалиции к Парижу, Талейран образовал временное правительство, которое добилось восстановления во Франции старой монархии во главе с Людовиком XVIII (1755 — 1824; король Франции с 1795 г., фактически — с 1814 г.), братом казненного Революцией Людовика XVI (1754-1793; король в 1774-1792 гг.). В 1814-1815 гг. Талейран снова был министром иностранных дел, но уже королевского правительства, и в этом качестве возглавлял французскую делегацию на Венском конгрессе 1814 — 1815 гг., созванном победителями Бонапарта для устройства послереволюционной и посленаполеоновской Европы. Понимая, что Бурбоны, по словам современника, «ничего не забыли и ничему не научились», он, частично по собственной воле, частично под нажимом крайних монархистов, ушел в отставку, но после Июльской революции 1830 г. (она свершилась 27 — 29 июля), свергнувшей старшую линию Бурбонов, призвавшую на престол герцога Луи Филиппа Орлеанского (см. примеч. к с. 342) и установившую т.н. Июльскую монархию, при которой власть от земельной аристократии перешла к крупной буржуазии, снова вернулся на службу, но уже к новому правительству и в 1830 — 1834 гг. был послом в Лондоне, где весьма успешно добивался международного признания Орлеанской династии. Талейран, как уже говорилось, вошел в историю как беспринципный и остроумный циник, всегда находившийся на стороне победителя. О нем рассказывали анекдоты — к примеру один из них таков: 29 июля 1830 г. во время уличных боев в Париже между восставшими и правительственными войсками к Талейрану прибежал его секретарь; бывший министр тут же спросил: «Ну что, мы побеждаем?» — «Кто „мы“, ваше превосходительство?» — ответил вопросом на вопрос секретарь. «А вот это вы мне сейчас и расскажете», — заявил Талейран. Князю Перигорскому и Беневентскому приписываются — не всегда основательно — многие крылатые фразы: «Это хуже, чем преступление, это — ошибка», или (именно это имеет в виду Дюма): «Никогда не следуйте первому побуждению — оно самое благородное». Современные историки, никак не идеализируя личность Талейрана, признают вместе с тем его огромные заслуги перед Францией: предложенный им добровольный отказ от десятины позволил избежать насильственного захвата церковных имуществ; эмигрировав, он пытался все же удерживать врагов Франции от интервенции, хотя и безуспешно; предав Директорию, он хотел избавить Францию от непопулярного правительства, неминуемое падение которого могло привести либо к захвату Франции чужеземными войсками, либо к восстановлению власти ультрареволюционеров, правивших с помощью террора; изменив Наполеону, он добился на Венском конгрессе минимальных территориальных потерь для Франции и вывода оккупационных войск; переметнувшись на сторону Орлеанов, он сумел своим дипломатическим искусством, старыми связями с британским, российскими и австрийскими правителями (чьим тайным агентом он некогда был) избежать интервенции, которой они грозили, чтобы восстановить старшую линию Бурбонов на престоле.