На вопрос: „Так в чем же собственно секретик?“, Денис Карпович ответил так: „Ошибаетесь, молодой человек! Люди моей профессии секретов не выдают. Тем более, что секрет этот даже не государственный и не мировой — это наивысший секрет, и его надо хранить. Неужто вы думаете, что если бы Там мне не доверяли, я бы тут с вами сидел и пил водку?“»
Я, конечно, раскрутил Лазаревича — не одна бутылка вечером на веранде, а две — и выдал старик наивысший секрет. Но на другой день у него случился сердечный приступ. Денис Карпович Лазаревич умер. Все же необходимых для моего повествования подробностей я узнал до обидного мало.
Наш отпуск кончился. Мы вернулись домой. А вскоре на улице мне повстречалась Верунчик.
Семейные неприятности, начавшиеся с того, что я съездил в родной городок без жены, неблагополучно завершились с Веркиной тяжелой руки. Мы с женой разошлись окончательно.
Вот он я. Без семьи, без работы, без романа — и без того, что с Веркой, и без того, который мог бы стать художественным произведением. Я не сумел установить связь между земной и небесной жизнями Лазаревича (чтобы догадаться — не хватило сообразительности, чтобы домыслить — не хватило воображения), а без этой связи нет развязки. Правда, существует известный мне одному секрет наивысшей важности, но его-то стоит попридержать — нечего разбрасываться такими секретами.
А по поводу работы — совсем ерунда. Уволили меня не из-за дурного характер, не за прогулы, не за разгильдяйство. Некто перекупил наш журнал, и всех уволили — включая главного.
Догадайтесь, почему я не собрал последний пазл? Думаете, не хватило фигурок? Как раз наоборот — их оказалось больше положенного количества. Возможно, несколько фигурок выпало из коробки, и кто-то досыпал в нее из другого комплекта щедрой рукой. Коробку открывали! В этом магазине я больше ничего покупать не буду, но зайду обязательно — пора пригласить на свидание продавщицу. Заодно верну через нее рукопись.
Почему у маленькой выдры есть роман на двести страниц, а я застрял в самом начале?
Бабушка читала романы и занималась моим воспитанием. Последнее я выносил с трудом, и однажды бросил в нее скалку, промазал, но разбил двойное оконное стекло. За стекло меня наказали. Я тоже много читал, но ни в одной книжке не написано, что можно швырять скалками в бабушек.
Но ни в одной книжке не написано, что нельзя швырять скалками в бабушек.
