Да на тройке русской с бубенцами.
И, конечно, также леденцами.
Чтобы слаще жизнь была и новой.
Мне не передать все чувства эти.
Их испытываю, к счастью, каждый год.
Понимаю в тайне, кто продолжит род,
Кто за Завтра останется в ответе…
Мы не ценим сиюминутное.
Мы всё больше о том, что Завтра.
Мы не верим, но время смутное
Не случайность, а итог азарта.
Кто-то слишком горячий и вспыльчивый
Возомнил из себя миссИю.
А по мне так он просто забывчивый
И далёк от проблем России.
Нам своих рулевых хватает.
Но не все, к сожаленью, маститы.
Кто-то падает и погибает,
Не пробившись, увы, в фавориты.
Есть и те, кто служит по чести,
У кого не личное главное.
Вам позволено — куролесьте.
А у них забота — державная.
Мы на них свой равняем характер.
Всё, что связано, нам не забыть…
Я, как все: в своей жизни антракте
Кое-что бы хотел изменить…
Только времени Бог не отвесил.
Бесполезно, не стоит лукавить.
От того я, пожалуй, не весел,
Что уже ничего не исправить…
Газпрома башня — Миллера заслуга -
Пронзила небо Питера насквозь.
Когда вступал на пост, небось,
Не думал: наживёт врага, не друга.
О ком же речь? Я умолчу пока.
Тот "враг" ещё в высоком кресле.
И возвела на пост его рука
И Миллера… Но и других… А если
Покинет Кремль не названный владыка,
Осыпятся, как листья, протеже.
Им трудно будет пакостить уже.
Такая вот, пожалуй, закавыка…
Я дворник! Задворки истории чищу.
Усердно скоблю корабельное днище,
Чтоб плыл в пространстве и времени
Дом человечества племени.
В нём каждой твари уселось по паре.
Но есть и такие — в одном экземпляре.
Это, признаться, особые особи.
От них бы избавиться лучше, о господи.
Они из "верхов", их лучше не трогать.
А коли коснёшься, случится тревога.
Достанут и там — в удалении сильном.
И грязью польют по привычке обильно.
Но как нам избавиться от нечисти этой?
Ведь лучшая песня всё также не спета.
Веками молчим и в ноев ковчег готовы
Пригласить даже тех, кто ковал нам оковы…
Как сказать мне второй половине,
Я не пекарь, не слесарь и не монтажник.
Я поэт! Но ей это вовсе неважно.
Она болтается в собственной тине.
В мелкотемье ищет ответ,
Удержать пытаясь в семье.
Но между нами тысячи лье.
Она жена, я всего лишь поэт…
Мы по разные стороны рифм баррикад.
На нейтральной не сможем сойтись полосе.
Но ей посвятил я катрены все.
Признанию этому искренне рад…
Ветка берёзки коснулась причёски.
Словно приветила этим движеньем.
Замер. Признаюсь, что жду продолженье,
Устав от общений порочных и жёстких…
К слюнявостям жизни мы не привыкли.
Бодались с проблемами денно и нощно.
Что-то терпели, хоть было и тошно.
Одни поднимались, другие — поникли…
Нам обещали горы златые,
Светлое Завтра без всяких прикрас.
На деле — пустышка, набор левых фраз.
Красивые вроде, а по сути — пустые…
Берёзке шепчу: не виновен я в этом,
Мой голос, увы, тоньше всякого писка.
Мы жили, боролись без всякого риска.
И наши же пули в нас рикошетом…
И с чем подошли к судьбы завершенью?!
Берёзы всё те же, лишь подросли.
Всё также уходят в моря корабли.
А наши сомненья предАли забвению…
Я в ночной тишине нахожу наслажденье.
Шорох листьев осенних не портит картины.
Здесь приходит желанное вдохновение
Вдалеке от ненужной рутины…
Поток машин — любая масть -
Летит куда-то в неизвестность.
В желанную, как думается, местность,
Куда, скорей всего, мне не попасть…
Мы личным ограничены пространством,
За рамки выходить не суждено.
Мы ткём судьбы скупое полотно,
Не озаботясь барственным убранством…
Да мы такие, трудно нас исправить.
Живём и трудимся, как можем.
Наш путь извилист. Выбор сложен,
Кому судьбою нашей править.
Бросаем жребий, не всегда удачно.
И выдвигаем тех, кто более речист.
Пусть заполняют жизни нашей лист,
А мы расслабимся на территории на дачной…
Где тот рычаг, мне за который дёрнуть,
Чтоб всё вернулось много лет назад?!
Но полицейский строгий, вот же гад,
Готов не поощрить меня, а вздёрнуть…
Мы рождены не ползать, а летать.
Но чувство это убивают в нас.
И повседневность без каких-либо прикрас
Мы вынуждены в жизни созерцать…
И я такой же, мне поверьте,
Иду по жизни с замутнённым взглядом.
Прошу, не размещайтесь рядом.
Свой путь по-правильному сверьте…
Совет, как жить, я не могу вам дать.
Пусть мне его подскажет кто-то.
А у меня от жизни этой рвота.
И сказочной её мне не назвать…
Я по жизни совсем не крутышка.
Шёл, как все, ничуть не сгибаясь.
И сегодня, поверьте, не маюсь,
Хоть склероз, и артроз, и одышка…
Впрочем, стоит ли снова об этом,
Как с годами ума набирался,
На соблазны врагов не поддался
И не следовал чуждым советам.
В одиночку преграды освоил,
Чьей-то помощи вовсе не ждал.
И эмоций неистовый шквал,
Как сумел, осадил, успокоил…
Рядом были друзья с благовоньем,
Ни поддержки, ни просто совета.
А в душе ни зима и ни лето,
А сплошное, увы, бессезонье…
Ну, а грусть надо просто прогнать,
Ей не место в моей биографии.
И в надгробной, прошу, эпитафии
Напишите: "Был склонен мечтать…"
Вот и всё, здесь поставлю я точку.
Зря не буду портить чернила.
Видно просто по жизни терпила
И диагноз сей, думаю, точный…
