— Первой, скорее всего, будет старушка с третьего этажа. Я видела, что она на лавочке сидит, — не без ехидства заметила я. — Это ее ты собираешься сегодня закадрить?
Папазян набычился.
— Да ладно тебе, не сердись, — примирительно сказала я.
Внезапно мне пришла в голову мысль, что Тане Ивановой вовсе ни к чему бегать, как савраска, по подозреваемым в одиночку. Овсепяна, например, запросто можно поручить Папазяну. Все равно они одного поля ягода. По национальности, я имею в виду. Уж скорее Папазян, чем я, найдет общий язык с бизнесменом армянского розлива. А Киря, начальник Гарика, надеюсь, не рассердится, он же и сам мне, бывает, помогает.
— Послушай, Гарик, — произнесла я, намеренно придав своему голосу самые бархатистые модуляции, — ты же знаешь, как я тебя ценю… — Папазян молчал. — Как я тебя уважаю, как преклоняюсь перед твоими талантами… — продолжала я.
Папазян по-прежнему молчал, но я заметила, как он приосанился.
— Можешь мне не верить, но я испытываю к тебе такие сильные, такие искренние и глубокие чувства! — не прекращала я источать словесный мед. — Но, увы, мой долг зовет меня расследовать одно весьма запутанное дело… — Папазян протяжно и с сожалением вздохнул. — Если бы ты только знал, как трудно бывает для меня действовать в одиночку! — трагическим голосом произнесла я. — Я ведь всего лишь беззащитная женщина, а кругом так много злодеев, которые готовы на все пойти, лишь бы убрать меня с дороги.
Папазян посмотрел на меня — в его взгляде читалась глубокая жалость. По-моему, у него даже слезы навернулись на глаза. По-видимому, он успел забыть, как однажды эта «беззащитная женщина», желая отделаться от его домогательств, со всей силы двинула его коленом, нисколько не смущаясь тем, что бить ниже пояса, вообще-то, запрещенный прием.
Мои речи определенно возымели успех.
— Ради тебя я готов на все! — отрапортовал Папазян.
— Вот и прекрасно, — промурлыкала я. — У меня действительно есть к тебе одно поручение.
Я рассказала Гарику все, что знала про Овсепяна, и самым тщательным образом проинструктировала его насчет того, как нужно себя вести с бизнесменом.
Мой план Папазяну понравился. Он окончательно расправил плечи, затем промаршировал обратно в комнату и водрузил букет на место.
— Чудесные розы! — от души сказала я, хотя больше всего люблю не розы, а совсем простенькие цветы.
— Я все сделаю, — клятвенно пообещал Папазян. — Ну а теперь, может быть, мы все-таки… — он опять покосился на диван.
— Потом, потом, — проворковала я, — когда все будет позади. Согласись, что лучше проделывать это не торопясь, а не в спешке. А я сейчас очень спешу.
— Ты вьешь из меня веревки, — укорил меня Папазян, но по всему было видно, что обещанием он доволен. Хотя сколько таких обещаний я уже давала — не счесть. И хоть бы одно выполнила!
Гарик схватил кассету и с победным ревом гиппопотама, отхватившего лучшую самку в стаде, с грохотом скатился с лестницы, прыгая через три ступеньки. Соседи снизу возмущенно захлопали дверями, и их можно понять: обычно представители закона ведут себя как-то посолиднее. Но чего только не делает с человеком любовь! Да, сейчас я выиграла время, но потом… потом снова с Папазяном хлопот не оберешься. Впрочем, я еще успею об этом подумать.
Я быстро накрасилась, вставила контактные линзы, изменив тем самым цвет глаз, нахлобучила парик, побросала в сумочку кое-какие необходимые вещи, и… Лада Красовская поехала к Кротовой.
Инна Андреевна Кротова еще не заработала своим честным и кропотливым трудом столько денег, чтобы обзавестись собственным особняком. Она всего лишь — учтите, что это «всего лишь» я говорю не без зависти, — занимала два верхних этажа и пентхауз в доме, построенном в районе все того же парка Горького, где более всего нравилось гнездиться тарасовским дельцам. Престижный район, ничего не скажешь.
Консьержка пропустила меня, когда я назвала себя. То есть не себя, конечно, а гипотетическую супругу питерского бизнесмена. И вот я уже поднималась по лестнице.
— Здравствуйте-здравствуйте! — приветствовала меня мадам Кротова, когда я прошла в квартиру.
Инна Андреевна пригласила меня в свой кабинет, мотивируя это тем, что для двух деловых людей это самая подходящая обстановка.
И тут же, едва мы прошли в кабинет, изумленно спросила:
— Что с вами?
Дело в том, что я широко раскрытыми глазами смотрела не на Инну Андреевну, а через ее голову, — кстати, Кротова была невысокого роста и внешностью, скорее, походила на лошадь, чем на крота, — за нее и что-то нечленораздельно мычала. Дрожащим пальцем указывая на нечто за спиной у Кротовой, я как бы через силу проговорила:
— Там…
— Что? — вскрикнула Кротова, резко обернувшись. Наверное она подумала, что за окном притаился киллер с базукой наперевес.
— Какие изумительные портьеры! — воскликнула я, дав, наконец, выход своему восхищению.
