Обо всем этом С.Кургиняну прямо говорилось еще в 1990 г. Если С.Кургинян этого действительно не помнит, то его психика поражена психическим троцкизмом; если он это помнит, то он — просто продажный наемник, “интеллектуевая” обслуга психического троцкизма. Но вне зависимости от того, психический троцкист он, либо наемник и прихлебатель хозяев психического троцкизма, суть его писаний не меняется: они выдержаны в психически троцкистском духе.
Если же разрушение России осуществляется в соответствии с концепцией, выраженной в Библии, масонских писаниях, директивах Совета национальной безопасности США и прочих общеизвестных и малоизвестных документах, то консолидированная партия власти, выражающая в своей политике государственные идеи народов России, может возникнуть, но не на основе “элитарных” амбиций всех перечисленных и не перечисленных С.Кургиняном социальных групп, а только на основе альтернативной концепции, отрицающей “элитарно”-невольничье общественное устройство.
Все же носители “элитарных” амбиций — вне зависимости от их деклараций о величии России и её всечеловеческой миссии — впишутся в очередную модификацию глобальной древней “элитарно”-невольничьей доктрины, предусматривающей уничтожение национальных и многонациональных государственностей и культур в процессе перехода к единой глобальной космополитично “элитарной” государственности, в которой большинству уготована участь рабочего быдла — придатка к своему рабочему месту, подлежащего уничтожению, если в его квалификации нет необходимости; последнее обязательно, поскольку доведение большинства до идиотизма в системе образования, без чего не может существовать толпо-“элитаризм”, исключает возможность эффективной переквалификации в процессе структурных и технологических изменений в системе общественного производства.
Если кто-то из возомнивших себя патриотами надеется, что его “элитарные” амбиции и “элитарные” амбиции ему подобных всё же смогут противостоять всему этому, то ему следует призадуматься о месте и роли психического троцкизма в его душе.
Но оказывается, что деятельность С.Кургиняна протекает не сама по себе, а является лишь частным случаем более широкой задумки, нашедшей свое выражение в приложении к
На первой странице статья М.В.Раца [45]
«Еще на стадии замыслов Виталий Третьяков рассказывал мне о будущих „НГС“, которые он противопоставлял разного рода „итогам“. Не сообщения о том, что уже произошло, не анализ случившегося, а прожективная (направленная в будущее) мысль должна была лечь в основу нового приложения к „НГ“. Не любимые журналистами всего мира „жареные факты“ и сенсации, а их первоисточник: всякого рода замыслы, концепции, программы, проекты, планы, сценарии (не выносить же в название весь этот длинный ряд). Замысел почти гениальный, но должен признаться, что глубины и трудностей его реализации я недооценивал».
Далее следует «часть первая: концептуальная», в которой сообщается, что первоначальный замысел остался не реализованным, вследствие чего «разруха в головах, явный дефицит прожективной мысли представляются всем желающим раз в месяц — в „НГС“. Чем они и интересны.
Я думаю, однако, что неизмеримо интереснее и важнее было бы осуществить первоначальный замысел. Не из спортивного (профессионально-журналистского) интереса — ведь подобного издания нет не только в России, но, кажется, и нигде в мире, — а из интересов нашего формирующегося гражданского общества, а также государства, желающего (не так ли?) стать правовым, и рыночного хозяйства, если мы хотим видеть его цивилизованным».
Если смотреть по существу на этот текст, то речь в нём идет:
· о концептуальной власти, как о власти над обществом определённых концепций и порождаемых вместе с ними сценариев осуществления целей каждой их них;
· а также о концептуальной власти, как о власти той общественной группы, которая разрабатывает и корректирует концепции общественной жизни и сценарии осуществления концепций, в границах которых действуют все прочие виды власти в системе «разделения властей», включая и «четвертую власть» средств массовой информации.
В одном из последних абзацев статьи Марка Раца говорится:
