В связи со сложностью в решении вопроса о преемственности престола траур утверждали «принцессы крови», под которыми следует понимать ближайших родственниц усопшего императора Екатерину Иоанновну герцогиню Мекленбургскую и цесаревну Елизавету Петровну, они в траурной процессии участвовали на равных, следуя за гробом племянника. Первые три месяца – строгий траур, особенно шесть недель после кончины Петра II. Екатерина Иоанновна и Елизавета Петровна должны были носить глубочайший траур во время процессии и «когда ходят к телу и принимают комплименты», т. е. изъявление сочувствия желающими проститься с телом. На принцессах были надеты «суконные платья с шишками, воротники обшиты галантом полотном» (полотняными лентами. –
В 1728 г. после смерти цесаревны Анны Петровны герцогини Шлезвиг-Голштинской смягчение траура выразилось в добавлении к черному синего и белого цветов и использовании шерстяных материй.[398] В 1759 г. великая княгиня Екатерина Алексеевна (будущая Екатерина II), лично утверждая церемониал похорон своей малолетней дочери цесаревны Анны Петровны, на росписи траурной одежды для окружения поставила собственноручно резолюцию: «шпильки вычернить, а впрочем на три месяца распорядите по сему».[399] С позиций современного человека чрезмерно внимательное отношение к шпилькам в такой особой ситуации, как смерть своего ребенка, кажется по меньшей мере удивительным. В 1776 г. после кончины первой супруги цесаревича Павла Петровича великой княгини Натальи Алексеевны для малоимущих лиц было разрешено ношение простого черного платья, а не специального «печального».
С XVIII в. российская императорская семья сумела породниться с многими правящими домами Европы, поэтому печальные события в других странах, связанные со смертью иностранных монархови членов их семей, вызывали соответствующую реакцию в России: объявлялся траур и предписывалось ношение траурного платья. Например, когда в 1771 г. умер шведский король Адольф Фредрик (дядя Екатерины II), дамам предписывалось носить даже траурные серьги.[400]
Следует заметить, что личные пристрастия самодержца оказывали большое влияние на все условности общественной жизни. Обычно такие важные вопросы этикета, как правила ношения и фасоны траурного одеяния, были под непосредственным контролем нового императора, который лично определял и утверждал срок использования и детали скорбного платья, расписывал все моменты, связанные с тем, кому, когда и что надлежало надевать в зависимости от положения в царской семье и придворной должности, Табели о рангах и пр. Однако бывали случаи, когда индивидуальный подход к смерти мог внести коррективы в государственную политику. Например, императрица Елизавета Петровна очень боялась смерти и всего, связанного даже с намеком на нее, в частности с черной одеждой и скорбью.
Во времена ее правления было издано несколько указов, направленных на борьбу с демонстрацией горя в погребальных церемониях. Наиболее значителен в этом отношении именной Указ ее величества от 15 мая 1746 г. «Об ограничении больших церемоний, совершаемых при погребении знатных особ», в нем знатным персонам, дворянам и чиновникам было велено не входить в «напрасные расходы» по поводу своих умерших близких и поэтому не следовало обивать кареты и дома черной тканью, а «палаты траурными обоями», шоры для лошадей черным не обшивать, лошадей черными попонами не покрывать. Для того чтобы не привлекать к похоронам особого внимания, Елизавета Петровна указывала «полков не собирать, и прочих при том траурных уборов, яко гербов, знамен, факел и флеров, как доныне бывало, не употреблять».