Главная икона левой «женской» половины иконостаса – «Богоматерь на престоле». Богородица, облаченная в одеяние русской царицы XVII в., в венце, напоминающем Императорскую корону XVIII в., также восседает на престоле. Считается, что чертам лица Богоматери придано портретное сходство с императрицей Екатериной I, в период правления которой писалась данная икона. Жест правой руки Младенца Христа – благословляющий, в левой руке он держит державу. «Богоматерь» окружают ветхозаветные святые «жены», с которыми сравнивали Екатерину I в начале XVIII в., а также икона Великомученицы Екатерины – покровительницы первой русской императрицы.
Автором идейной концепции иконостаса является, скорее всего, ближайший сподвижник Петра Феофан Прокопович. Естественно, выбор святых не был произвольным. В иконостасе представлены святые, соименные членам семьи Петра I: Екатерина, Наталья, Анна, Елизавета, Параскева. Канонизированные цари и царицы, что должно было говорить о божественном происхождении царской власти. Выбирались святые, факты биографий которых перекликались с жизнью ближайших родственников первого русского императора, а также особо почитаемые русские святые из династии Рюриковичей, правившей на Руси с 862 по 1598 г., что доказывало преемственность верховной власти. Местные иконы располагаются в боковых киотах: в южном – «Апостол Петр», в северном – «Апостол Павел».
Образа для иконостаса писали в Петербурге московские иконописцы Андрей Меркурьев (Поспелов) «со товарищи» с 1726 по 1729 г. Четыре иконы, находящиеся в основании киотов («Богоявление», «Страдания Святого Апостола Петра», «Введение во храм Пресвятой Богородицы» и «Страдания Святого Апостола Павла»), представляют собой копии, выполненные академиком живописи Д. И. Антонелли в ходе реставрации 1832–1834 гг. Тогда же в верхнем киоте им была написана икона «Спас Нерукотворный».
Первые захоронения членов царской семьи появились еще в начале строительства собора. Несколько склепов находятся у западной стены. Здесь похоронены родственники Петра I: вдова старшего брата царя Федора Алексеевича царица Марфа Матвеевна; сын – царевич Алексей, один из первых политических узников крепости; супруга Алексея – крон-принцесса Шарлотта-Христина-София; единокровная сестра Петра царевна Мария Алексеевна. В середине XIX в. на стене над могилами появились бронзовые доски, в начале XX в. под лестницей, ведущей на колокольню, были установлены беломраморные надгробные плиты.
До основания Санкт-Петербурга мужчин – представителей правящей семьи – хоронили в Архангельском соборе Московского Кремля, женщин – в Вознесенском монастыре. С переводом столицы в Петербург Петропавловский собор становится усыпальницей русских императоров. Здесь похоронены почти все императоры, начиная с Петра I и заканчивая, согласно официальной версии, Николаем II. Исключение составляют Петр II и Иоанн Антонович.
Петр I скончался 28 января 1725 г. на 53-м году жизни после непродолжительной болезни. Об обстоятельствах похорон императора было сказано выше. К моменту восшествия на престол императрицы Анны Иоанновны в центре собора во временной деревянной церкви собралось четыре гроба, причем останки Петра I и Натальи Петровны оставались непогребенными в течение шести лет. Строительство каменного собора приближалось к окончанию. В 1731 г. путиловской плитой выстилали пол.[641] В это время шли к завершению отделочные работы, и указом императрицы Анны Иоанновны тела Петра I и его жены императрицы Екатерины I были преданы земле в 11 часов утра 29 мая 1731 г. Оба гроба (Петра I и Екатерины I) поместили в единый склеп перед иконостасом в южном нефе, перед киотом с изображением апостола Петра, святого покровителя императора. Сверху установили надгробия из «алебастрового белого каменя на воспоминания в предние роды».[642]
Во времена правления императрицы Елизаветы Петровны было решено превратить Петропавловский собор в своеобразный мавзолей Петра Великого. «Дщерь Петрову» занимала мысль об увековечивании памяти ее великого отца. С инициативой выступил М. В. Ломоносов,[643] предложивший в 1758 г. надгробный памятник и украшение собора мозаичными картинами, что вызвало неоднозначную реакцию коллег. Современник Ломоносова Якоб Штелин писал, что художники будут смеяться над выдумкой и жалеть церковь, если ее выложат «стеклом». Я. Штелин также принимал участие в конкурсе. Его проект, сильно отличавшийся от ломоносовского, с «чрезвычайно блистающим светом», фигурами «Вечности», державшей «распещренный звездами венец» и «Славы», трубившей в обвитую лавровыми ветвями трубу, предполагал пышную барочную композицию.
