— Подумаешь, тайна! Конечно, отравилась этим паштетом от Эббота. Он же месяцами держит банки на полках.
— Но морфин… — робко заикнулся Пуаро.
— Я ничего не знаю насчет морфина, но зато знаю врачей: поручите им обнаружить что угодно, и они обнаружат это. Тухлый рыбный паштет их не устраивает, это для них, видите ли, слишком просто!
— А вы не думаете, что Мэри Джеррард совершила самоубийство?
— Она? Самоубийство? Это когда она нацелилась выскочить замуж за мистера Родди? Да ни за что на свете.
Пуаро не стоило труда вызвать Теда Бигленда на откровенность. Тот, пожалуй, был даже рад случаю поговорить об умершей девушке.
— Значит, сэр, вы хотите допытаться, кто убил Мэри? Трудное дело.
— Следовательно, вы не уверены, что ее убила мисс Карлайл.
Тед нахмурился почти по-детски и медленно ответил:
— Мисс Элинор — настоящая леди. Трудно представить себе, сэр, чтобы она была способна на такое.
— Но тем не менее, — настаивал Пуаро, — Мэри Джеррард умерла и умерла не своей смертью. Прошу вас, подумайте как следует, друг мой. Не знаете ли вы что-нибудь, что поможет мне найти ее убийцу.
Парень медленно покачал головой.
— Кажется просто невероятным, что кто-то убил Мэри. Она была… она была как цветок.
И внезапно на какой-то миг Эркюль Пуаро увидел мертвую девушку другими глазами. Словно этот прерывающийся от искренней скорби голос на секунду вновь вернул ее к жизни во всем обаянии юности. В его памяти одна фраза сменяла другую. Питер Лорд сказал о ней: «Очаровательный ребенок». Сестра Хопкинс: «Настоящая кинозвезда». Миссис Бишоп: «Хитрюга, каких мало». И, наконец, это задушевное, как бы перечеркивающее все другие суждения: «Она была как цветок».
Стряхнув с себя минутную задумчивость, вызванную этими мыслями, Пуаро продолжал расспросы:
— Вы ведь работаете в гараже, не так ли? Вы были на работе в тот день, когда… это произошло?
— Да, проверял машину одного джентльмена. Что-то в ней заело, и пришлось прилично погонять ее по дорогам, Чтобы разобраться, в чем дело. День был такой славный, на изгородях кое-где еще были цветы жимолости. Мэри любила жимолость…
Пуаро перешел к другой теме.
— Скажите, сестра Хопкинс любила Мэри?
— В общем, да, но только она из тех, кто всегда чересчур лезет со своими советами и поучениями.
Пуаро медленно продолжал:
— Предположим, сестра Хопкинс знает что-то, что говорит не в пользу Мэри. Как вы думаете, в состоянии она придержать язык и никому не проболтаться об этом.
Тед взглянул на него с любопытством, но ответил:
— Сомневаюсь, чтобы она могла придержать язык насчет чего бы то ни было. Эта самая заядлая сплетница во всей деревне. Но если она могла бы сделать это ради кого-то, то только ради Мэри. А почему вы спрашиваете.
Его собеседник не уклонился от ответа.
— Видите ли, от разговоров с людьми остается определенное впечатление. Сестра Хопкинс казалась как нельзя более чистосердечной и откровенной. Но у меня такое ощущение, что она о чем-то умалчивает. Это не обязательно что-то важное. Вероятно, это не имеет никакого отношениям совершенному преступлению. Но она говорит не все, что знает. Мне также кажется, что это «что-то» — что бы это ни было — не делает чести Мэри Джеррард. Тед только беспомощно развел руками. Пуаро вздохнул:
— Оставим пока это. Со временем я узнаю правду.
Пуаро с интересом смотрел в длинное, подвижное лицо Родерика Уэлмана и быстро дал ему в уме безошибочную оценку: комок нервов. Действительно, нервы Родди находились в самом плачевном состоянии: его руки подергивались, глаза были налиты кровью, а голос звучал хрипло и раздраженно. Визиту детектива он отнюдь не обрадовался, но Пуаро проявил спокойную настойчивость.
— Я надеюсь, вам не неприятно, что я пытаюсь помочь мисс Элинор Карлайл?
— Нет, конечно, нет, но…
— Но что я могу сделать, хотите вы спросить? Я могу попытаться выяснить истину и, возможно, обнаружу факты, которые помогут обвиняемой.
Во взгляде Родди промелькнуло сомнение, и он вздохнул:
— Ах, если бы…
Пуаро продолжал:
— Вы поможете мне, если скажете, что лично думаете обо всем этом деле.
Родди встал и беспокойно зашагал по комнате.
— Что я могу сказать? Все это так абсурдно, так фантастично. Чтобы Элинор, Элинор, которую я знаю с тех пор, как она была ребенком, кого-то отравила! Да еще из ревности? Даже мысль об этом смешна, но как убедить в этом присяжных? Они верят только фактам, а факты против нее.
Пуаро задумчиво кивнул.
— Вы, мистер Уэлман, человек с сердцем и умом. Факты осуждают мисс Элинор Карлайл. Вы, с вашим знанием ее характера, оправдываете ее. Так что же, по-вашему, произошло в действительности? Что могло произойти.
Родди являл собой картину полнейшей растерянности.
— Тут сам черт ногу сломит! Полагаю, медсестра не могла сделать этого?
— Она не приближалась к сандвичам, это доказано, и не могла отравить чай, не отравившись сама. В этом я абсолютно уверен. Кроме того, зачем ей было убивать Мэри Джеррард.
Родерик воскликнул:
— Зачем кому бы то ни было убивать Мэри Джеррард?