Ещё вот отчего Элихио потерял покой: в кампусе прошёл слух, что отец Даллена всё-таки будет в комиссии. Элихио казалось, что если он хотя бы раз взглянет лорду Дитмару в глаза, тот всё поймёт. А взглянуть придётся: именно ему Элихио предстояло сдавать один из экзаменов — нейропсихологию.
В последний день перед первым экзаменом Элихио усилием воли всё-таки сосредоточился и усердно учил — до трёх часов ночи. Экзамен начинался в восемь. Не выспавшийся, нервный и по-прежнему мучимый сомнениями, в семь утра 13-го иннемара он кое-как продрал глаза и пошёл завтракать.
В столовой он сидел за одним столом с Неоманом Хиагеном, Ларусом Пейлином и Аваджо Бердекино. Они дружили с первого курса.
— Слышали? Дитмар всё-таки будет в комиссии, — сказал невысокий, худенький и бритоголовый Ларус. — И свою нейропсихологию будет принимать он сам, а не Эрайт или Фиддан.
— У него же сын покончил с собой, — не поверил Аваджо, изящный, с белой кожей и длинной каштановой косой. — Я думал, он в трауре и нынче не будет присутствовать.
— А вот и будет, — возразил Ларус, отправляя в рот кусок клабба*. — В трауре, а всё равно будет — вот такой он трудоголик. Никто из наших его, правда, ещё не видел, но мне сторож обмолвился, что он видел его с профессором Амогаром.
— А может, это был не он? — усомнился Аваджо. — Может, сторож перепутал?
— Нет, сторож слышал, как профессор называл его «милорд».
— Ну и что? В комиссии есть лорд Клагет и лорд Рамшо. Их тоже называют милордами.
Круглолицый, румяный здоровяк Неоман, до сих пор молча поглощавший клабб, подал голос:
— Нет, ребята, это точняк. Дитмар нынче будет.
Все посмотрели на него.
— А ты откуда знаешь?
— Я вчера в библиотеке готовился…
Ему не дали договорить, засмеялись.
— Да ну?! Ты — в библиотеке?! Не может быть!
— Ладно, чего вы? — обиделся Неоман. — Могу я хоть раз за семестр посидеть в библиотеке? Повод-то серьёзный — сессия, как-никак. Ну так вот… Готовился я вчера в библиотеке, а тут заходит секретарь Оффин и говорит господину Клэгу: «Дайте мне для лорда Дитмара…» Уж не помню, что он там попросил, но лорда Дитмара он упомянул, это точно. Вот так-то, ребята. Здесь он.
Аваджо и Ларус переглянулись.
— Да, похоже, и правда.
Все помолчали. Неоман вдруг сказал:
— А вы слышали, что у него спутник молоденький? И уже, говорят… — Он показал жестом большой живот.
Все посмотрели на него с удивлением.
— Ты, вроде, никогда ничем не интересовался, кроме еды, — усмехнулся Ларус. — И собирателем слухов не был.
— А я их и не собираю. Надо просто знать, когда и где послушать, — сказал Неоман, подчищая тарелку кусочком хлеба. — Точняк вам говорю: молоденький, от силы лет шестнадцать. И уже, пардон, в положении.
— Значит, наш Дитмар ещё ого-го, — сказал Аваджо.
— А может… — начал Ларус, как-то по-особенному прищурившись.
Но все знали этот прищур, означавший, что Ларус сейчас скажет что-нибудь сочное и непристойное.
— Не может, — оборвали его. — Имей совесть, Ларус.
— Да ладно, — сказал Ларус. — Всякое бывает…
Столовая уже тем временем начала пустеть. Аваджо взглянул на часы.
— Что-то мы засиделись, ребята. Начало пытки — уже через пять минут.
Возле большой аудитории уже собралась толпа студентов. Секретарь Оффин, высокий худой блондин в нескладно сидящем костюме, в фигуре которого просматривалось некоторое сходство с настольной лампой, перечислил имена первой десятки студентов. Элихио услышал своё имя и имя Аваджо Бердекино.
— Пожалуйте в аудиторию, господа, — сказал Оффин.
Аваджо шепнул:
— Ну и хорошо, значит, быстрее отмучаемся.
Первая десятка вошла в аудиторию. Уже все члены комиссии сидели на своих местах, не было только лорда Дитмара. Председательствовал профессор Амогар.
— Тяните билеты, господа, — сказал он.
В каждом билете было пять вопросов. Элихио хорошо знал четыре, пятый — так, на троечку. Ответ на каждый вопрос оценивался от одного до пяти баллов, и максимум, что можно было заработать, это двадцать пять баллов. Проходной балл считался девятнадцать, а Элихио твёрдо рассчитывал балла на двадцать два — двадцать три. Они расселись по местам, профессор поглядывал на часы. Было без двух минут восемь, а место лорда Дитмара в комиссии пустовало. «Может быть, он в последнюю минуту передумал?» — мелькнуло в голове Элихио, но в этот момент дверь открылась и появилась знакомая фигура, огромная, сутуловатая, в чёрном костюме, длинном чёрном плаще до самого пола и чёрных шёлковых перчатках. Сердце Элихио вздрогнуло. Поблёскивая глянцем чёрных сапог, лорд Дитмар, коротко остриженный и поседевший, прошёл к своему месту. Непривычно было видеть его с короткими волосами, но в остальном он выглядел, как всегда, только в линии его рта, как показалось Элихио, стало чуть больше печальной суровости, да на лбу пролегла пара морщинок.
— Надеюсь, я не опоздал, — проговорил он своим обычным голосом.
— Нет, милорд, вы, как всегда, точны, — ответил профессор Амогар. — По вам можно сверять часы.
