–Вот эта Вика, настоящая стерва! Так его о хомутала. Чтоб она сдохла! Если бы не хирурги и не деньги вот таких папеков, я бы посмотрела на какой помойке она была бы. Надо же, этим безмозглым куклам везет. Она же дешевая экскортница. Нам, Инна, так не подфартит. А эти богачи прекрасно понимают, за что их любят, но им все равно. Точно у них мозги не на том месте, раз клюют на таких. Ну чем я, например хуже нее? Мне же такое счастье и не сниться. Как я не старалась его окрутить, все бесполезно. Он, на меня ноль внимания. Смотрит сквозь меня. А, ты, представляю, как тебе тяжело. Тебе даже и не снится такой мужик. Бедняжка.
Тяжело вздохнув, и взяв Инну под руку, добавила
–Пойдем Инка выпьем, что ли по бокалу. У меня есть прекрасное шампанское. Нам надо снять стресс.
Инна отстранилась и, сославшись на нестерпимую головную боль, отправилась домой.
Она была в шоке и от увиденного и от услышанного. Неприятный осадок после этого вечера тяготил ее. Еще днем воодушевленная, она так тщательно собиралась на этот праздник. Ника со своими мастерами колдовали над ней часа два: красили, делали укладку, маникюр, наряжали. Сейчас же Инна была настолько разочарована, что ее подташнивало. Ей не давала покоя мысль: неужели люди такие испорченные? Она перебирала в голове Гросманна, такого высокомерного и тщеславного, Вику, такую поверхностную и нереально материальную и главное Лену. Правильно ее охарактеризовала Ника. Делать одно, говорить другое, а думать третье, это действительно талант. Анализируя таких людей, Инна в очередной раз убедилась в глубине теорий буддизма. Сейчас, она не сомневалась, что их умы и сердца закрыты покровом Авараны, скрывающим от человека истинную реальность, заставляя ошибочно считать, что материальный мир и тело тождественны их истинной сущности. А чтобы снять завесу Авараны, и увидеть реальный мир и реального себя, необходимо отказаться от гордыни, тщеславия и лжи. Единственный способ избавиться от этого плотного покрова –необусловленная любовь, милосердие и сострадание. Она знала, нет, она верила, что хороших людей намного больше и была уверена, что их будет больше и на ее пути. Странно, но в эту минуту ей захотелось увидеть и услышать доктора Лизу. «Вот действительно искренний и добрый человек, который живет сердцем и душой. Вот человек, душа, ум и сердце которого не запечатаны покровом Авараны. Вся ее жизнь, все ее деяния направлены на помощь людям и лишены всякого личного интереса. Она действительно свободна. Мне бы так». Инна вспомнила ясный добрый взгляд этой женщины, ее теплый голос.
В тот вечер, как только девушка добралась до дома, приступила к своему рассказу еще с большим вдохновением. Две девочки, две бедные сироты, которые бегут от войны. Инна знала, что они реальны, как реальны сотни, тысяча детей, обездоленных, гибнущих из-за безразличия взрослых. Ее удивляло, почему люди, такие богатые и влиятельные, как Гросманн, которые могут реально помочь, равнодушны и глухи к этим страданиям. Может, деньги и достаток делают душу безразличной и запечатывают сердца.
Бог дает богатство, а взамен забирает сострадание и доброту? Она вспомнила свой недавний спор с Леной. Они болтали о разном, о деньгах, о противоречиях этой жизни. Инна, как всегда считала не справедливым, что обеспеченные люди не хотят в полной мере помогать нуждающимся. Лена считала все эти мысли блажью.
Тогда Инна с горечью сказала
–Если у меня когда-нибудь будет много денег, я обязательно буду помогать нуждающимся людям, во всяком случае, детям точно. Они же беззащитны.
Лена усмехнулась и ответила
–Я тебя уверяю, тогда у тебя денег точно не будет. Ты даже не мечтай.
И после паузы, посмотрев Инне прямо в глаза твердым взглядом отрезала
–А если, произойдет чудо и у тебя будет много денег, то ты уже никогда не будешь такой, как сейчас. И забудешь обо всех и обо всем. У тебя появятся другие мечты и цели, другие желания, которые будут соответствовать твоим возможностям.
Инна, вспомнив тот спор, понимала, что это деньги на самом деле портят людей, даже очень хороших людей. Это самое страшное испытание, посланное человечеству Богом. Испытание богатством и властью. Она недоумевала смог ли кто остаться таким, каким он был. Хватило ли у кого силы? А самое главное замечает ли человек эти ужасные перемены в себе? И если бы она имела такие возможности, что стало бы с ней? Инне стало холодно. Закутавшись в одеяло на своем диване, и путаясь в этих не простых мыслях, она наконец-то уснула. Исписанные листы и ручка лежали на полу.
Проснулась она почти в полдень. Голова гудела. Только после душа и кофе ей стало легче. Вчерашний вечер не оставлял ее мысли ни на минуту. Теперь Инна и не сомневалась, что пришло время поставить точку в этой кабале. И дело было даже не в том, что она была фактически в творческом рабстве. Больше ее угнетало отношение к ней, как к личности, вернее, то, что этой личностью она для своих работодателей и не была. Снисходительное отношение было утомительным. Оно тяготило.
