Я набрал в легкие воздуха побольше и оглушительно рыкнул, предъявляя претензию на главенство в группе из двух василисков: себя и отца. В глазах отца боролись страх и безумие, пока их не отодвинул на задворки сознания Зверь. Боевая ипостась Болеса Кшеса откликнулась на Зов и признала мое главенство по праву.
«Прочисти ему мозги! Объясни, что я жив и первый раз в жизни действительно нуждаюсь в его помощи».
Зверь согласно склонил голову телом отца, подтверждая, что услышал приказ.
«Наверху в моих покоях умирает девушка, над которой поиздевались выродки из подопечных деда Лаоса. Пусть попробует её спасти. У него же здесь была лаборатория, я помню. А мне пора на арену».
***
Я совершенно не поняла, что произошло. Только заметила, как Кассиус схватил Марьям и Аннэ в охапку и перекатом ушел с места оборота. Спустя мгновение на арене красовался огромный четырёхметровый ящер чёрного цвета с мощными полуметровыми когтями. Часть чешуек окаменела, превращаясь в защитный панцирь. Но кое-где виднелись следы старых боёв и шрамы от некогда страшных ран. Василиск стоял на задних лапах, разминая шею, словно уличный боец перед дракой. Ему было абсолютно безразлична судьба маленьких букашек у него под ногами. Всех, кроме блондина в набедренной повязке.
— Да ты же мой хороший! Как я этого ждал! — с безумной улыбкой рассмеялся блондин.
Ответом ему был дикий рёв, от которого у всех заложило уши. Секунду спустя блондин исчез, а справа от чёрного ящера мелькнула золотистая тень, чтобы материализоваться уже в другом конце арены. Лаос взревел, пытаясь дотянуться вдогонку за противником. На его боку зияли три глубокие рваные раны, нанесенные золотой тенью на воистину запредельной скорости.
Противником Лаоса был золотой василиск чуть ниже его ростом, более гибкий маневренный. Рассмотреть его не удавалось, будто сам воздух вокруг мерцал и смазывал очертания. Явственно виднелся только сверкающий гребень на лбу, вздыбленный на подобии короны. Верхние лапы ящера украшали не просто когти. Из запястий вдоль ладони выросли огромные костяные мечи с зазубринами, словно у рыбы-пилы. Противники медленно кружили по песку, присматриваясь друг к другу.
Воспользовавшись передышкой, Кассиус затолкал ко мне слегка удивленную Аннэ и безучастную Марьям.
— Почему не активировалось защитное поле арены? — успела спросить у Кассиуса. — У Марьям позавчера сработало.
— Потому что это разборки внутри одной семьи, считай, Мгла в растерянности, оба столько натворили, что хоть обеим смертный приговор подписывай. Мы судить будем последнего выжившего.
— Зашибись, а если нас зацепит случайно их разборками? — возмутилась я.
— Ну так сделай так, чтоб не зацепило, — рявкнул Кассиус, схватившись за колотушки одного из барабанов.
Его ритмичные удары подхватили другие оторопевшие барабанщики. И было что-то в этом ритме тревожное, звериное, первобытное, страшное. Запылали арки линий крови, сквозь которые вышли ничего не понимающие кандидаты на Прайм. Инис быстрее всех сориентировался, обнаружив на арене двух дерущихся василисков. Оборот прошел стремительно, и вот на страже своей семьи стоит синий ящер с протокрыльями ростом под три с половиной метра. Следом обернулись и стали на страже своих семей представители родов Ашес, Урако и Лашс.
Бой барабанов всё ускорялся, Кассиус отпрянул от инструмента и также совершил оборот. Мадрас Эсфес сошел со скамьи у подножия статуи первого мага и переместился к ложе Кшес, обернувшись в белоснежного змея с золотым капюшоном.
«Так вот откуда цветовая наследственность у блондинчика» — машинально отметила при взгляде на змея. А змеюка-то не уступала в размерах василискам. Если такие твари устроят разборки, нас никакое поле не спасет. А Эсфес устроит, вон как кровожадно поглядывает на чёрного ящера, хоть и стал на защиту молодняка рода Кшес.
Недолго думая, спустилась к краю арены и встала на колени, зарыв ладони в песок. Бешенный ритм барабанов пульсировал в крови, в такт ему пульсировала сила, не вырываясь, не перехватывая контроль, но подчиняясь и ожидая команды. Представила огромный купол, вознесшийся над песчаной ареной ввысь метров на десять, с каменными шипами, растущими внутрь арены. Чтобы даже близко к границе не рискнули подходить. А нашпилят друг друга на шипы, нам же легче.
Земля задрожала, вторя моим желаниям, и из-под песка потянулись огромные каменные остовы, накрывающие арену куполом. Сомкнувшись в вышине, они уплотнялись, попутно выпуская во все стороны острые как бритва шипы. Арена ощетинилась, не давая приблизится к себе ни бойцам, ни зрителям.
Я стояла на коленях, уперев ладони в песок. Сил подняться уже не было. С носа тонкой струйкой стекала кровь. Прав был Кассиус, когда предупреждал, что пользоваться магией здесь надо с умом. Но чего Боги не додали, того недодали.
