— О, да я вас знаю, оказывается! — невольно перебила блондина с улыбкой. — Я лет пятнадцать назад словила букет невесты на вашей свадьбе с Алисой. А вы изменились!
Инис смотрел на меня во все глаза. Во взгляде поочередно сменились шок, неверие, узнавание и какое-то отчаяние.
— Это ты? Ой вы. Прошу прощения, вы тоже сильно изменились за прошедшее время. — Он запинался, голос становился всё тише и тише. — Вы же были малышкой с грустными серыми глазами и пепельными волосами, молчаливой и угрюмой. И лишь немного оттаивали, когда Алиса с вами играла. Ну почему именно вы?
Инис замолчал, в глазах у него промелькнула такая вселенская тоска и грусть, что мне стало не по себе. Но он быстро справился с собой.
— Почему все в Осколке называли вас Аришкой, если вы Марьям? — Инис пытливо ожидал ответа.
— Потому что я из рода Ари, Арисс Сумеречного Осколка. И если старшая в роду Арисса, то младшая — уменьшительный вариант — Аришка, — я улыбнулась, вспоминая свои детские игры с Алисой.
Алису я воспринимала как свою старшую сестру. Нас сблизило то, что мы потеряли родителей в раннем детстве. Она понимала меня как никто другой. Алиса несколько лет занималась со мной, стараясь вывести маленькую девочку из бездны отчаяния и чувства вины. Это она придумала так переделать мой титул наследной почти принцессы.
— Инис, если есть возможность, я бы очень хотела увидеться с Алисой. Очень! Я понимаю, у неё здесь другая жизнь, наверно новые друзья, если она за это время не смогла найти возможность к нам приехать. — Инис поморщился, как от зубной боли, после этой фразы. — Но я так хочу поблагодарить её за всё, что она для меня тогда сделала.
Мы стояли с василиском друг напротив друга, заново знакомясь. Наши социальные роли сильно изменились за прошедшие пятнадцать лет.
— Я подумаю, как это можно организовать, не нарушая правил отбора. — Инис в задумчивости смотрел сквозь меня. — Надо же как порой чудны пересечения Осколков Междумирья.
***
Лиза
Ещё на пороге зала у меня было ощущение, что если сделаю шаг, то моя жизнь изменится кардинально. Ничто и никогда не будет прежним. Такое же ощущение меня накрыло с головой, когда бабушка спросила, хочу ли я попасть в её ближники. От моего ответа зависело, идти ли по тропе силы, постоянной борьбы за жизнь или прожить спокойную мирную ведовскую жизнь. Я знала, что соглашусь, но это состояния борьбы против жизненного пути, против предначертанного хорошо помню. За одно мгновение я прожила миллион лет. Летела в пропасти, сгорала в жерлах вулканов, тонула в пучинах океанской тьмы, была всем и ничем. Казалось, вся моя судьба рассыпалась в прах, и за один миг создавалась новая вселенная, уже другая, с шансом выжить и пройти мой новый путь до конца. Не сдаться, не отступить, но бороться и победить. Сейчас было схожее ощущение. Я смотрела на двух мужчин, но видела только одного. Пурпурные волосы, тёмные глаза, длинные ресницы, высокий и статный. Он говорил что-то общепринятое и тут же пожирал меня взглядом. Это не было похоже на страсть или вожделение, это скорее напоминало естественную потребность, как дышать со мной одним воздухом, чувствовать моё тепло. Его раздвоенный язык то и дело пробовал единый для нас воздух. Я будто в тумане последовала его примеру и протянула руку к углублению алтаря.
«Лиза, очнись, сбрось наваждение! Ты ещё можешь остановиться!» — твердила я сама себе и шла к нему не отрывая взгляда.
Мгновение на выбор, который сделан был ранее. Шаг, касание к горному хрусталю… и я провалилась в омут. Серебристые звёзды мерцали вокруг, меня окутывали спокойствием, уверенностью, будто успокаивали. Я находилась внутри мириад вселенных, звезды вспыхивали ярко и тут же гасли. Ничего и никого вокруг не существовало. Страшно не было. Скорее хотелось понять, что же происходит.
Я чувствовала чьё-то присутствие. Именно от этого существа исходили чувства спокойствия и надёжности. Передо мной проявились две воронки, зеркально расположенные друг напротив друга. Из ниоткуда стал проявляться силуэт мужчины, рассмотреть его не получалось. Вокруг его тела проступали очертания огромной рептилии, метров пять в высоту, но она не обвивала своего носителя, а проступала сквозь него. Чем-то зверь напомнил того прекрасного грозного василиска с мозаики. Всё-таки любопытство ведовское, а особенное женское — это страшная вещь. Совершенно не понимая зачем, но я просто до дрожи захотела прикоснуться к этой зверюге. Нас разделяли воронки. Рептилия становилась всё чётче, силуэт человека постепенно растворялся в ней. Тёмный колер чешуи, то ли чёрный, то ли бордовый, огромные пластины, начинающиеся с надбровных дуг и уходящие короной к затылку, глаза… Умные, с осмысленным взглядом, немного настороженные, будто боятся, что я запаникую и сбегу.
«А куда убегать-то, если я неизвестно где».
