Воспоминание затягивает туманом, следующий эпизод — это совсем юный парень пытается стать на пути отца, когда тот уничтожает портреты матери. Лицо Болеса перекошено ненавистью, злобой и дикой болью. Он сечет картины саблей, рубит рамы, скидывает в центре бального зала, обливает маслом и сжигает. В глазах старшего Кшеса отплясывает безумие вместе с отблесками костра. Возле того самого портрета из первого воспоминания отец и сын встречаются. Анджей пытается спасти последнюю память о матери. Он уже в форме гимназиста, стоит против отца с деревянным шестом в руке. Они о чём-то в ярости кричат друг другу, но слов не слышно в туманах воспоминаний. Гибкий молодой василиск против сильного грозного безумного отца. Каждый из них готов идти до конца. Юноша на эмоциях частично трансформируется, лицо заостряется, радужка становится вертикальной. А ведь трансформация вне Круга Чести — это прямой вызов, и пусть в руках у Анджея не оружие, а всего лишь шест — это уже неповиновение и прямой отказ от послушания, принятые у василисков в роду.
Стычка была короткой и жестокой. Никогда бы не подумал, что грузный Болес может двигаться столь стремительно. И ведь это ещё полностью человеческая ипостась. Каков же он в обличье зверя? Сабли прошлись по Анджею, не жалея его. Кисти с шестом просто отсекли напрочь. Парень упрямо заслонял собой портрет матери, не обращая внимания на боль и потоки крови, льющиеся из культей. Следующий удар заставил его опуститься на колени, ибо сухожилия на ногах его были рассечены. Но он не сдавался. Взгляд полный уверенности в своей правоте. Лужа крови стремительно растекающаяся по белому мрамору узором брызг. Болес бросил сабли у его ног, оттолкнул ногой, как безродного щенка со своего пути, сорвал портрет со стены и кинул в эту лужу. Холст медленно пропитывался кровью, яркие краски наливались багрянцем. Анджей старался подползти к нему, спасти, но ему не дали. За шиворот, как щенка, его тянули по мраморным плитам пола, не особо заботясь о причиняемой боли. Вниз, по винтовой лестнице, в отцовскую лабораторию. За обезображенным телом тянулись разводы крови.
Туман снова сгустился, скрывая это воспоминание, унося прочь в далёкие глубины памяти.
Я почувствовал привкус крови, время сканирования на исходе, нельзя отвлекаться. Ну же, Анджей, ещё одно воспоминание, в лаборатории. Давай, помоги мне и себе.
И туман нехотя отступил, оставив лёгкую серебряную завесу, сквозь которую мне позволили подсмотреть ещё один эпизод. Парня зафиксировали ремнями на подобии стола с разведенными в стороны руками и ногами. Конечности уже успели отрасти, видимо это воспоминание датировано позже, уже после первого оборота. Ведь регенерация Зверя позволяет восстановить и не такие повреждения. К телу подопытного подведено множество трубок, капельниц и даже жгутов каких-то растений. Смертельный кокон создан для выкачки крови из молодого василиска. Кровь стекается к странному перегонному устройству, где кровь Анджея разделяют на компоненты, и серебристый субстант поступает по трубке куда-то за пределы видимости, а кровь обратно закачивают в тело. И если в начале процедуры парень ещё находится в сознании, пытается сопротивляться или частично трансформироваться, то к концу от него остаётся одна тень. Болезненно худой, с синюшной кожей, в полубессознательном состоянии. Ему вкалывают несколько ампул препаратов, и туман снова заволакивает всё пространство.
Меня толчком выкинуло из состояния сканирования. Было ощущение, что это меня сейчас препарировали как лягушку на том столе. Мутило неимоверно, и воздух вокруг меня пропах кровью. Несколько дней точно не смогу пользоваться своими способностями, пока силы не восстановятся. Нужно привести себя в порядок, скоро Анджей проснётся и нам предстоит разговор. Вот только как теперь смотреть на этого парня, который, судя по всему, сам стал игрушкой в руках отца-экспериментатора с мировым именем. Нельзя показывать, что я в курсе его прошлого. Захотелось перефразировать цитату русского классика: «Минуй нас пуще всех печалей отцовский гнев и такая отцовская любовь».
Я старательно вытирал лицо и руки от собственной крови. За долгое погружение поплатился кровотечением из носа и ушей. Будешь знать Симеон, как перенапрягаться. Захотелось в первый же день подобраться ближе к разгадке? Теперь по старинке поработаешь. После всего увиденного как-то меньше всего верилось, что парень причастен к обвинениям. Однако, вполне возможно, что он мог сойти с ума от пережитого и тоже присоединиться к папашиным экспериментам? Такой вариант отбрасывать не стоит.
И всё же. Увиденное резко контрастировало с теми знаниями, которыми мы обладали о василисках. За своих детей они готовы были убить. Слишком редкое и ценное потомство. А тут такое обращение с сыном. Причём в первом эпизоде было горе, но не было жестокости. Так что же случилось? Это ещё предстоит узнать. Надеюсь, молодой Кшес действительно посодействует в решении этой загадки.
Марьям
