Ринельгер раскрыл пасть зверя с помощью чар. Энергетическая железа располагалась в месте соединения верхней и нижней челюстей: исследователи, писавшие трактаты о драконах, подробно описали и даже изобразили эту самую, наверное, изумительную для зельеваров часть его тела. То была толстая красноватая трубка, шершавая на ощупь, напоминающая человеческую тонкую кишку. Ринельгер наложил защитные чары на себя, молясь, чтобы они сдержали жар крови, и полез в драконью пасть. Искать долго не пришлось, чародей хорошо знал теорию, а она имела огромный практический опыт. Трубка тянулась из шеи, поддерживая толстую головку с плотным клапаном — оттуда дракон пускал чары, эта особь — в виде синего пламени. Ринельгер осторожно подцепил шейку железы серпом, дёрнул, отделяя от общей системы, и вогнал меч между пастью и трубкой. Пришлось поднажать, чтобы разрезать крепкую мышечную ткань, и железа упала в руку чародея. Ринельгер перевернулся на спину, сворачивая трубку в тряпку — крови железа не содержала, а, значит, была неопасна — и спрятал свёрток в сумку.
— Дело сделано, — удовлетворённо прошептал сам себе чародей.
Он ухватился за зубы зверя, подтянулся и вылез, глубоко вдыхая свежий воздух.
— …кровавый чародей!
— Хм… — Ринельгер удивился своему спокойствию. — Гробовщик, так?
Ширен не ответил. В руках чародея серп отражал на тёмной стали языки пламени — за этим мечом охотился Лицедей, за неудобным, по мнению Ширена, оружием, ради которого дух выбрался из укрытия и посылал на гибель некросициаров и ради которого чуть не попал на ужин к упырице сам Гробовщик.
— Послушай, кровавый чародей, — сказал Ширен. — Нет нужды убивать друг друга. Лицедею нужен твой меч, и только он…
— И за ним дух послал тебя? — Ринельгер не шевелился, а формула барьера уже давно собралась у него в голове. Старик не успел бы спустить тетиву. — Кригаален приходил за мечом тоже, а теперь он далеко внизу, Гробовщик. Я не собираюсь ничего отдавать, да и остановит ли моя уступка твоего хозяина?
— Ты либо дурак, либо безумец, чародей, — фыркнул Ширен. — Отдай духу то, что ему нужно, и забудь обо всём. Живи дальше и держись от этих дел подальше.
— С такой-то философией ты пришёл сюда, Гробовщик? — гнусно ухмыльнулся Ринельгер.
Ширен со злостью спустил тетиву, и чародей отбил стрелу. Он взмахнул мечом, взывая безмолвной энергией к пламени дракона. Гробовщик кинулся к нему, блеснул нож, но Ринельгер с лёгкостью ушёл от атаки. Старик вынул второй кинжал, сжал их до хруста костяшек пальцев и бросился вновь. Чародей подцепил серпом лезвие левой руки и врезал гардой ему в челюсть. Второй кинжал поцарапал лицо Ринельгера, но не добрался до шеи. Ширен, сплёвывая кровью, перекатился к краю выступа, бросая ножи и готовя к выстрелу лук. Что-то парализовало его: Гробовщик с ужасом заметил, что кровь с разбитой губы потянулась чародею, и тот зажёг меч синим пламенем, а в его глазах играли безумные огоньки.
Земля затряслась, но нет, не недра стали источником — дракон вдруг расправил крылья, цепляя ими скальные породы. Ринельгер и Ширен с ужасом оглянулись на него — синие глаза исчезли, теперь они стали серыми с голубыми точками-зрачками. Чародей махнул серпом, бросая все чары в раскрытую пасть, полную бледного пламени, и побежал в катакомбы. Дракон выдохнул, и его жаркое дыхание обрушило подземный ход. Выступ занимали трещины, куски камня откалывались и летели в бездну. Зверь расправил крылья, потянул окровавленную голову наверх, готовясь к взлёту. Ширен долго не раздумывал, закинув лук на плечо, схватил одной рукой колчан так, чтобы не растерять стрелы, а второй — за шип на золотистом чешуйчатом хвосте. Дракон оттолкнулся, и выступ рухнул, стремительно скрывшись в бездонной темноте. Со страшным рёвом он вынырнул из бездны, полыхая огнём. Ширен дождался, пока зверь махнул хвостом в сторону руин, и прыгнул.
Гробовщик приземлился на крышу террасы, выпустил стрелу в одинокую дриаду, и та беззвучно рухнула в пропасть. Он поднялся на кромку, выискивая взглядом хранительницу Святилища. Земля снова затряслась, Ширен огляделся — дракон летал вокруг руин, пуская пламя в террасы, но на этот раз не он стал источником землетрясения.
Над центральной башней повисла Террама, раскинув руки и расправив крылья, что она до сих пор прятала под зелёным плащом. Воздух вокруг неё плавился от чар, посылаемых ею прямо перед собой, в сторону противника, где в точно такой же позе стоял на холмике Лицедей: Ширену отлично было его видно — его и нескольких проклятых, защищавших от случайных стрел своего повелителя.
