Расстался я с мужиками на тоскливой ноте. Вроде и никто они мне, а все равно чувствовал себя паршиво. Еще и денег зажал, гуляя на халяву. Не то что бы из жадности, просто лежали банкноты глубоко в кармане, свернутые в трубочку. Чтобы одну бумажку достать, пришлось бы светить остальные, а после объяснять мужикам, откуда такое богатство.
- Можешь у нас переночевать, - предложил Бабура. – Ты не подумай… условия не хуже, чем на корабле.
Это он про полуподвальное помещение в местном клоповнике. Матросы ютились в одной комнатке на троих, настолько маленькой, что даже мебели не имелось. Спали на полу вповалку, питались чем придется, а денег… А денег катастрофически не хватало, и при этом они продолжали бухать.
Другой бы на моем месте попытался прочитать нотации. Только кто я такой, чтобы взрослых мужиков жизни учить. Тут бы со своими проблемами разобраться. А что касаемо выпивки… Порою она выступала в роли защитной прокладки на механизме. Забери её и оборудование мигом выйдет из строя. Полетят шестеренки и колесики, одолеет душу черная тоска и останется у человека только одна дорога - на тот свет. Поэтому бухают зачастую в предупредительных целях, чтобы меньше о петле думалось и о той серой безнадёги, что окружает.
Распрощался я с троицей возле самой «Жемчужницы», на прощанье уточнив адрес коморки, где их можно найти.
- Танцор, ты учти, что через пару дней съедем и…, - Зычник неопределенно махнул рукой. В сторону противоположную от океана, где по его разумению находились деревни и богатые вдовушки, только и ждущие мужского внимания.
- Может лучше к нам, переночуешь до утра, - вновь предложил Рогги. – А то в порту последние дни неспокойно.
- Шумят, - вздохнув, добавил Бабура. И покрепче перехватил Зычника, перепившего и по причине оной утратившего всякую связь с землей.
- Не, мне в город надо. Как-нибудь доберусь проулками.
- Ну смотри, твоя шкура - тебе и решать, - вздохнул здоровяк.
- А чего решать, это же Танцор. Он в отличии от нас крутиться по жизни умеет, -возразил Рогги. - Помнишь, в каких обносках с корабля сходил? И теперь глянь – на сюртук заработал и новые сапоги где-то раздобыл.
От сказанной фразы внутри неприятно заныло. Разве это новые? Вот раньше была обувка – всем сапогам сапоги: подметка крепкая, толком не истертая, и кожа скрипит. Пока одна сволочь не спёрла, вместе с баночками гуталина. Ну да чего уж теперь…
Матросы пошли своей дорогою, а я своей. Свернул в узкий проулок и вместо того, чтобы продолжить путь по плохо освещенной улице, подошел к бирже
Любили местные всему свои названия давать, а чего, спрашивается, выпендриваются? Дескать все из себя прогрессивные и умные. Как у народа простого повелось, ежели есть четыре колеса, то выходит повозка: с лошадью - обыкновенная, без оной - самоходная. И все, точка! Но нет, давайте мы их автомобилями прозывать станем.
Один такой как раз стоял на углу магазина. На капоте серебрилась фигурка вставшего на дыбы коня. Возницы в салоне не оказалось - тот медленно прогуливался вдоль бортов, то и дело постукивая носком сапога по колесам.
- Милейший, до Восточных Холмов подкинешь?
Возница нехотя оторвался от своего несомннено важного занятия. Некоторое время изучал мой прикид, а после озвучил:
- Двадцать кредитов.
Я аж чуть не поперхнулся от возмущения.
- Чего так дорого?
- Времена нынче непростые, потому в ночное время двойная такса.
Ага, непростые… Этим только дай повод. Что торговцы на рынке, что извозчики - вечно цены задирают, стоит людской беде случится. Пришлось торговаться и скинуть первоначально озвученную цифирь до двенадцати.
Всё равно дороговато выходит поездочка, пешком не в пример дешевле… Взвесив все «за» и «против», я решил не испытывать удачу. Хумай, как известно, птица непостоянная: а ну как махнет крылом и улетит в другую сторону. Одно дело разбираться с бандой мелких молокососов, перед которыми пусти кровь – мигом разбегутся, и совсем другое – прожжённые уголовники. Тут каким бы ловким не был – окружат и забьют на смерть.
Заплатив положенное, я забрался на заднее сиденье. Поднял воротник от холодного ветра и думал подремать, но возница оказался на редкость разговорчивым. Поведал о надвигающейся непогоде, о напряженности на границе и помянул недобрым словом перекупов, задирающих цену на масло.
Я долго слушал болтающего обо всем на свете мужичка. И когда дождался паузы, вставил давно интересующий вопрос:
- Эта машина на монополи работает?
- А то, - возница довольно хмыкнул, дескать чего взять с деревенщины необразованной. Когда каждому в городе известно, что ежели нет впереди кобылы, значит под капотом небесный артефакт. Дураком показаться не страшно, куда страшнее им быть.
- И каков принцип работы сего устройства?
- Принцип простой. Силовой камень с помощью специального привода передает энергию на колеса и те крутятся.
- То есть вставил любой монополь и механизм заработаеь? – уточнил я.
