Она села на мягкий диван и заложила ногу на ногу. Леонард, не отрываясь, пожирал ее глазами. На женщине был облегающий атласный костюм кораллового цвета, тонкие чулки, - он знал, что на ней именно чулки, а не колготы, - ногти были покрашены коралловым лаком. Все в тон: длинный шелковый шарф, сумочка, перчатки, губная помада.
- Прекрасно выглядишь, - восхищенно произнес он, переводя взгляд с ее груди на ноги. - Чудесный русский обычай снимать обувь в квартире. Надо привить его в Канаде.
- Вряд ли получится.
- Да, приезжая к деду, я то и дело порывался снять туфли в прихожей. Еле он меня отучил.
- Удалось привыкнуть? - усмехнулась она.
- С трудом.
Господин Войтовский вспомнил, как увидел ее в первый раз. Фантастика! Более острого ощущения ему переживать не приходилось. Он просто глазам не верил. Поразил контраст между тем, что она представляла собой, и тем, что было с ней связано. Не так рисовал он эту встречу в своем воображении. Тогда они еще обращались друг к другу на «вы».
- Простите, вы, кажется, ошиблись, - произнес Леонард, когда она подошла к нему в условленном месте, у Исторического музея.
Вокруг было полно туристов и прогуливающихся москвичей, звучал разноязыкий говор, щелкали фотоаппараты. В Москве стояло лето - солнце в зените, на небе ни облачка, от брусчатки шел жар.
- Пилигрим? - прошептала дама одними губами.
Она сняла большие черные очки, закрывающие пол-лица, и Войтовский обомлел.
- Придите в себя, - грубовато сказала она. - На нас смотрят.
Он был шокирован и… заинтригован. Склонился в полупоклоне.
- Герцогиня?
Дама с облегчением вздохнула:
- Ну, наконец-то.
Так они познакомились. Войтовский был в смятении, он сразу почувствовал нарастающее желание, как только женщина сняла очки. Можно подумать, она разделась перед ним, оказалась в одном бикини! Что-то исходило от нее… даже не эротическое, а… как бы это правильно выразить… затаенно-сексуальное, замешанное на тяжелом, тлеющем темпераменте и необычной, откровенно вызывающей внешности. Она была похожа на… впрочем, Леонард не ожидал увидеть того, что предстало перед ним в ее облике.
- О-о! - вырвалось из его губ.
Сколько он ни подбирал подходящих слов, таковых не нашлось ни в одном языке, на которых он говорил.
Они по молчаливому соглашению в шутку продолжали называть друг друга Герцогиня и Пилигрим - для обоих за этими условными именами скрывалось что-то свое, глубоко запрятанное, придавая общению некий привкус тайны, полунамек на истинное положение вещей. Они играли, балансируя на невероятно тонкой грани между ложью и опасной правдой, между забытым прошлым и призрачным настоящим.
С женщиной постоянно происходили метаморфозы, которые держали Леонарда в напряжении. Она будто служила проводником, по которому шел мощный электрический ток, питавший его. Она менялась, как меняется погода в тропиках: ее чувства обрушивались грозой и ливнем, за которыми внезапно наступал полный штиль. Однако безмятежность сия была обманчива, полная мощных разрядов, она грозила в любой момент вызвать новую бурю, новое неистовство.
- Мне не терпится, - говорил он. - Я должен увидеть это.
- Не сейчас, - уклончиво отвечала она. - Слишком опасно.
- Кто-то еще знает?
- Мы можем навести на след.
Они стали любовниками через два месяца после первой встречи. Их знакомство долго было виртуальным и распалило воображение, жажду обладания друг другом, подстегиваемую жгучим ожиданием чуда, страшного и захватывающего приключения. Их интимная связь была странной… незавершенной, сдерживаемой… словно они боялись дать ей волю. Словно они понимали всю неосуществимость любви полной, безусловной и безраздельной.
- Я ощущаю себя как Синдбад-мореход, сошедший с корабля на зачарованный остров, - признавался господин Войтовский.
- Да, Леонард…
- Ты существуешь наяву или только в моих снах?
Она смеялась, выскальзывала из его объятий и отворачивалась, уходила в себя.
Ева стояла перед зеркалом уже одетая, когда зазвонил телефон.
- Славка! - крикнула она. - Возьми трубку, я опаздываю на занятия.
Она все еще давала уроки иностранного языка. Один-два клиента, желающие научиться говорить и читать по-испански, развлекали Еву, не давали потерять форму, попутно пополняя ее бюджет.
Сыщик сидел за кухонным столом в мрачных раздумьях. Поиски Марины Комлевой зашли в тупик - в принципе, нормальный ход событий. Он же сам отвергал легкие дела, где было заранее понятно, что к чему. Ему подавай интригу! Сложную загадку для недюжинного интеллекта! А кто ищет, тот, как поется в известной песенке, всегда найдет.
- Ты слышишь? - крикнула из прихожей Ева. - Телефон звонит!
Он нехотя поднялся, стряхнул оцепенение.
- Всеслав, это вы? - взволнованно спросил мужской голос.
- Стас? Что-то случилось?
Господин Киселев со свистом вдохнул в себя воздух.
- Ужас… кошмар! - выдохнул он. - Мы должны немедленно встретиться. Немедленно! Куда мне ехать?
- Погодите…
- Нет! - взвизгнул молодой человек. - Я не могу ждать! Это невозможно. Я вам звоню из машины.
- Где вы сейчас? - сдался Смирнов.
