Конюх испуганно обернулся и увидел, что хозяин с перекошенным от бешенства лицом несется прямо на него.
— Слушаюсь, барин! — воскликнул Иван и побежал со всех ног вслед за молодым человеком.
Уже через несколько минут, быстро вскочив на неоседланного жеребца, Кристиан ловким движением ударил животное каблуками сапог по бокам, умело удерживаясь на покатом теле животного без седла. Темный жеребец от силы удара встал на дыбы и заржал. Кристиан натянул поводья и погнал коня к ажурной калитке сада. Галопом пролетев по двору, он направил коня в сторону полей, которые простирались прямо за усадьбой.
В клокочущем бешенстве фон Ремберг проскакал целую версту.
Однако в какой-то момент поймал себя на мысли о том, что ведет себя как глупец. Отчего он, как будто недалекий, несдержанный одержимец, устремился вслед за этой своевольной девицей, он не мог понять. Но последние полчаса им владело какое-то ненормальное непонятное состояние. Уже у кромки леса он резко осадил жеребца, понимая, что разум не контролирует его действия. Властным усилием воли фон Ремберг взял себя в руки и, развернув своего коня, галопом поскакал обратно в усадьбу. Уже через некоторое время мрачный и погруженный в свои думы молодой человек вошел в парадную и, едва не сбив с ног дворецкого, велел:
— Как только госпожа фон Ремберг вернется, доложить немедля!
— Слушаюсь, барин, — угодливо закивал дворецкий.
Проворным шагом Кристиан направился в свой кабинет и, с грохотом закрыв за собой дверь, пробурчал:
— Гадкая девица! Только вернись! Тогда ты узнаешь, как насмехаться над Кристианом фон Рембергом!
Быстро скинув душный камзол и небрежно кинув его на невысокое кресло, молодой человек уселся за стол, решив заняться бумагами, чтобы хоть немного успокоить бешено бурлящую кровь. Тут же схватив первое попавшееся письмо, что Людвиг услужливо положил на его столе, он начал читать строки, написанные на конверте. Однако через миг ощутил, что не понимает выведенные пером фразы. Перед его глазами стоял прелестный образ девушки с золотыми волосами.
Кристиан не помнил, когда он вообще так выходил из себя. Он всегда слыл человеком бесстрастным, разумным и немного флегматичным. Лишь когда ситуация обострялась, обычно в бою, он мог ощущать некий эмоциональный подъем, но не более. Однако в последние три дня он постоянно пребывал в каком-то лихорадочном возбужденном состоянии по вине этой неуправляемой девицы. В этот миг в его душе все клокотало от бессилия и ярости. Он ощущал, что еще никогда и никто так не выводил его из себя, как эта девица. Поскольку фон Ремберг привык все контролировать и подчинять своей воле. Но теперь все случилось вовсе не так, как он того хотел.
Она опять оставила его с носом и в этом противостоянии все сделала по-своему. И в этот миг мыслями он хаотично метался по обрывкам воспоминаний, размышляя, отчего так вышло, и где он допустил ошибку. А Кристиан никогда не ошибался. Единственной ошибкой, точнее, неудачно выполненным заданием, было как раз то, когда он едва не убил ее в лесу много лет назад, тогда ему помешал Лихой. И именно с этой девицей было связано то задание, и именно сейчас она вновь обвела его вокруг пальца. И все эти умозаключения доводили его до бешенства. Он не понимал, как ей удается все время одерживать над ним верх, но безумно хотел понять. Его расчетливый взбешенный ум не давал расслабиться ни на минуту.
— Маленькая бестия… — цедил то и дело фон Ремберг сквозь зубы, со злостью распечатывая очередной конверт.
Прошло полчаса, потом еще час. Взгляд фон Ремберга то и дело поднимался к каминным часам, и он отмечал каждые четверть часа, которые отбивал звон. Ее все не было. А бешенство не утихало. Мысль о том, что его юная, невероятно прелестная жена разъезжает где-то в соблазнительном мужском наряде, выставляя свои прелести напоказ, до крайности раздражала его. Он рисовал в своей голове всевозможные наказания для нее, начиная от хорошей порки и кончая сырой темницей без еды на неделю.
Уже около десяти Кристиан, который только усилием железной воли заставлял себя заниматься бумагами, прислушиваясь к каждому звуку в парадной, позвонил в колокольчик. Он подозревал, что ему, возможно, не доложили о возвращении этой своенравной девицы. А прощупать нахождение ее ауры, пребывая в теперешнем яростном бешенстве, он не мог, так как его внутренняя энергия и чутье перекрывались неспокойствием.
Едва голова Потапа появилась из-за двери, фон Ремберг властно спросил:
— Моя жена?
— Госпожа Светослава еще не возвращалась, барин, — ответил участливо дворецкий, видя, что господин все так же в недовольном клокочущем настроении.
Еще ни разу дворецкому не доводилось видеть фон Ремберга в таком диком гневе, который отчетливо читался на его бледном лице.
Процедив сквозь зубы ругательство, Кристиан сделал знак рукой, чтобы слуга удалился. И дворецкий быстро исчез за дверью, боясь даже спрашивать у хозяина, будет ли он сегодня завтракать, понимая, что в данный миг лучше вообще не спрашивать его ни о чем.
