Слава несчастно выдохнула, обеспокоенно поняв, отчего Гриша не пришел за ней. Видимо, Федор устроил на него травлю. И в эту пору юноша сам был в бегах, а ей на помощь послал этого странного человека. После слов незнакомца Слава немного успокоилась, зная, что Гриша не мог выдать ее плохому человеку, ведь он любил ее как сестру.
— Мое имя Кристиан Франц фон Ремберг, — представился молодой человек, вставая и выпрямляясь. — В вашей стране я служу при прусском посольстве. Я могу отвезти вас, куда вы скажете.
— Благодарю, — произнесла девушка. — Вы хорошо говорите на нашем языке.
— Мой бывший денщик был русским, — быстро придумал фон Ремберг. — Я думаю, что обратно в дом Федора Артемьева вы не хотите возвращаться?
— Нет, только не туда, — испуганно сказала Слава.
— Может, тогда, отвезти вас в Москву? К вашему другому брату Семену.
— Да, вы правы, господин фон Ремберг. Наверное, к Семену я бы могла поехать, — согласилась она облегченно.
Она понимала, что не могла просить этого человека везти ее в Архангельск. Как-никак, это было так далеко, да и накладно для него. А она совсем не хотела обременять господина фон Ремберга.
— Тогда отправимся в Москву.
— Благодарю вас, — вымолвила девушка и увидела, что он чуть поморщился, словно ему было неприятно слышать ее последние слова.
Слава попыталась встать, но обессилевшие ноги не слушались ее.
— О, не беспокойтесь, я понесу вас, — не раздумывая, предложил он и, наклонившись к девушке, обхватил ее стройный стан руками и легко понял с земли. Слава едва успела ухватить свою небольшую суму и прижать ее к себе. — Мой жеребец неподалеку.
Фон Ремберг проворно устремился прочь из чащи с девушкой на руках. Слава обессилено склонила голову к его груди, а в ее голове стучала единственная мысль о том, что он явно не Темный. Так как сейчас забрать у нее камень ему бы не составило труда, но молодой человек явно не желал этого. Оттого она утвердилась в мысли, что действительно спутала его с тем Темным парнем. Как бы сама себе Слава невольно тихо прошептала одними губами:
— Наверно, я и правда ошиблась, приняв вас за другого человека.
Однако Кристиан все прекрасно услышал и уведомил:
— Вы должны знать, Светослава Романовна. Я ваш друг и помогу вам.
— Но отчего вы помогаете мне?
— Тихон Михайлович много сделал для меня. Я крайне обязан ему. Нынче я хочу отдать долг.
После этих слов девушка окончательно успокоилась и, обессилено прикрыв веки, расслабилась в руках молодого человека, и уже через миг ее сморил целительный сон.
Русское царство, Москва, Никольская улица, 1717 год
(Московская Тартария, Москва, 7225 лето С.М.З.Х)
Август, 19
— Вот дом вашего брата, сударыня, — произнес Кристиан, обратив взор на девушку, сидящую на серой лошади.
Его поджарый караковый жеребец переминался с ноги на ногу, то и дело поворачивая морду в сторону ее мышастой кобылы, и это до крайности раздражало фон Ремберга.
Обратив свои светлые глаза на Кристиана, Слава невольно окинула быстрым смущенным взором атлетическую подтянутую фигуру молодого человека. На вид фон Рембергу было лет тридцать. Его лицо — красивое, волевое, интересное, с высокими скулами, твердым подбородком, высоким лбом и мерцающими фиолетовыми глазами — невероятно нравилось ей. Взгляд необычных глаз молодого человека, хотя и был холодноват и безразличен порой, все же часто останавливался на девушке, весьма смущая ее и приводя чувства Славы в трепетное возвышенное состояние. Вежливый, молчаливый, высокий, эффектный, с военной выправкой он казался девушке невозможно привлекательным. Кристиан представлялся ей неким героем из сказки, который не только спас ее в лесу, но и в настоящее время по зову доброго сердца заботился о ней уже в течение двух недель.
— Благодарю вас, господин фон Ремберг, — ответила девушка и печально улыбнулась молодому человеку.
Чуть прищурившись, Кристиан окинул девушку мрачным взглядом и в который раз за двухнедельную совместную поездку отметил, что она не отвела ясного взора от его лица и смотрела ему прямо в глаза, совсем не пугаясь, а на ее лице не отразилось ни ужаса, ни страха. И это было удивительно. Поскольку за многие годы эта Светлая девица была первой из женщин, которая не дрожала от жуткого озноба от его взгляда и могла спокойно выдерживать его пронзительный испепеляющий взор.
