— И каков он?
— Наш брат Бертран только что вернулся из Тобольска. Он докладывает, что энергетика мальчика более двенадцати светинов.
— Более дюжины? — опешил Верховный, прекрасно зная, что у обычных людей энергия колеблется от одного до трех светинов. Лишь у самых совершенных людей она может достигать семи. У него самого энергия находилась в промежутке от восьми до девяти, но только из-за того что свои семь светинов он увеличивал древними амулетами, которые постоянно носил на своем теле. — Не может того быть, — наконец выдохнул карлик-Верховный. — Даже у Кристиана одиннадцать!
— Брат Бертран заявляет, что его амулет-измеритель показал даже более дюжины, но насколько больше, неведомо. Все-таки более двенадцати светинов мы не в силах измерить амулетом.
Верховный долго молчал, обдумывая что-то, и его силуэт превратился почти в каменное недвижимое изваяние. Монах Лионель почтительно молчал, ожидая.
— Расскажи подробнее про мальчишку, — приказал глухо Верховный, устремив пронзительный испепеляющий взор на монаха. Лионель тут же опустил глаза, потому что ощутил, как мутный неприятный взгляд Верховного прожигает его радужную оболочку.
— Мальчику семь лет, его имя Ярослав Устинов. Его отец — вольный кузнец в селе Милютово, что под Тобольском. У мальчишки есть еще мать и родная сестра. Аура мальчишки имеет золотистый оттенок, почти белый, очень искрящийся. Он светло-русый, цвет глаз желтый. На правой руке у него есть родимое пятно в виде круга с изрезанными краями.
— Знак солнца, — произнес Верховный.
— Его родной дед некогда служил на том золотым прииске, где явился Великий Владыко Инглии.
— И камень будет отдан в дар Светлому мальчишке, — проскрежетал Верховный.
— Брат Бертран доложил также, что через месяц мальчик покинет Тобольск и уедет куда-то на север. Это держится в строжайшей тайне, но брату Бертрану удалось выведать, что куда-то под Архангельск.
— Все ясно. Светлые растят еще одного витязя. И в сию пору, когда великий кристалл Инглии проявил свою силу, они хотят отдать мальчишку на обучение к своим волхвам. Но это все зря, — добавил Верховный и жутко рассмеялся. — Лионель, повелеваю тебе немедленно следовать в Тобольск и добыть Великого Владыку. Возьми с собой Кристиана, с ним ты быстро разыщешь священный алмаз. Да, и еще. Захвати с собой брата Бертрана. Он поможет тебе разделаться с семьей мальчишки.
— Мы должны убить всех? — спросил глухо Лионель.
— Естественно, как и всегда, — безразлично пожал плечами Верховный. — Уничтожить всех: его родителей и сестру, а так же тех, кто помешает вам.
— А мальчик? Его доставить сюда, как и камень?
— Мне нужен только Великий Владыко! Мальчишку убрать из жизни непременно.
— Но я предполагал, что, как и Кристиана, мы заберем парня себе.
— Не сравнивай. Ты же знаешь, отчего мы оставили Криса себе. Его аура была светло-фиолетовой. И при определенном воспитании, обучении и тренировках она может как просветлеть, так и стать темнее. Как ты и предрекал, под твоим надсмотром и воспитанием аура Кристиана теперь стала гораздо темнее. Что подтверждает и выдает в нем воина тьмы. Да он родился Светлым, но не до конца сформировался, оттого мы смогли сделать из него своего Темного витязя. Ты же все это знаешь.
— Но к этому Светлому мальчишке из Тобольска тоже можно применить гипноз и амулеты.
— Нет. Это исключено, — отрезал Верховный. — Его аура уже светла до искр, ты сам сказал. Значит, на нашу сторону он никогда не встанет. Его глаза цвета солнца, а это значит, что его воля невероятно сильна, и сломить его не удастся. С ним нельзя бороться или перевоспитать. Его можно только физически убрать из нашего мира, пока он не достиг совершенства. И медлить нельзя. Ты понял меня?
— Да, — кивнул монах Лионель.
— Кристиан поможет тебе. И, Лионель, поручи Кристиану что-нибудь. Пусть тоже проявит себя. Он заявил, что уже готов к служению. Вот пусть и докажет. Поручи ему что-нибудь крайне мерзкое, — гадко добавил Верховный. — К примеру, расправиться с наиболее беззащитным. Проверим, стал ли он одним из нас, или в нем еще есть Свет.
— Повинуюсь, ваше святейшество.
Русское царство, Тобольск, 1706 год
(Великая Тартария, Тобольск, 7214 лето С.М.З.Х)
Август, 16.
— Ярик, ты спишь? — произнес звонкий голосок, и светловолосая головка Светославы просунулась в дверной проем. Сумерки уже спустились на окраину пустынного села и было очень тихо.
— Нет, Слава, заходи, — кивнул Ярослав и сел на кровати.
Девочка, босая и простоволосая, быстро прошла в маленькую горницу и взобралась на широкий подоконник у распахнутого окна. Усевшись, она поджала свои худенькие коленки к груди и, печально смотря на брата, тихо вымолвила:
— Так жаль, что ты скоро уедешь. С кем я буду играть? И в лес ходить?
— Я не могу иначе. Так должно быть, — ответил тихо мальчуган, с любовью смотря на сестру.
— Мы родились в один день, Ярик. Ты для меня самый родной человек после матушки, пойми, — несчастно сказала девочка. — Я не могу спокойно уснуть с тех пор, как батюшка сказал, что ты должен уехать на учебу в этот монастырь.
