1718 год. Чудом спасаясь из "лап" тьмы, Светослава и ее возлюбленный пытаются скрыться от Тёмных жрецов и их бесчисленного войска. Молодые люди решают отправиться в Архангельск, где надеются найти защиту у Светлых волхвов. Но взбешенные Тёмные не собираются отдавать Светлым то, что уже принадлежало им, оттого вынашивают план страшной мести, намереваясь уничтожить молодых людей.
В мгновенья страха и сомнений, когда твое сердце опустошено страданиями, необходимо найти в себе душевные силы бороться дальше и идти к своей цели. Ведь мы не знаем, что ожидает нас впереди. И, возможно, вскоре тьма рассеется, и над нашей судьбой засияет ласковое яркое солнце, способное согреть испепеленную душу и возродить ее к любви и жизни…
Санкт-Петербург, Васильевский остров
морской порт, 1718 год
Спустившись в каюту, которую указал ей матрос, Слава проворно отворила дверь и вошла в мрачную комнатушку. Рассвет едва занимался, и первые тусклые лучи проникали в каюту. Комнатка была маленькая, с двумя узкими койками по бокам, небольшим окном, столом и сундуком. Тускло горела свеча. Фон Ремберг лежал на спине, справа от окна. Он не двигался. Девушка подошла к нему и провела по его телу рукой, едва касаясь. Он хрипло дышал, но, как и ранее, жизненная энергия лишь на четверть наполняла его существо. Горестно вздохнув, Слава ощутила, как ноет раненое бедро.
Понимая, что времени нет, она быстро осмотрелась. Сума Кристиана, в которой лежали самоцветы и древний алмаз, валялась на полу. Наклонившись, девушка развязала веревку и достала окровавленный тканевой сверток. Раскрыв его, внимательно осмотрела сокровища: более двадцати благородных самоцветов различных форм, Индиговый алмаз, несколько более мелких камней и разбитый на трое древний прозрачный Владыко были на месте. Слава облегченно выдохнула, успокоенная тем, что камень, некогда потерянный, теперь находился у нее. Однако лицо девушки вмиг стало печальным, ведь отныне Владыко не сиял большим огромным алмазом, а, раздробленный яростной рукой Кристиана, разделился на три части. Но в данную минуту у нее не было сил думать об этом.
Раздался громкий стук в дверь. Девушка встрепенулась, словно пойманная преступница, и, быстро затянув суму, задвинула ее под койку, дабы никто не увидел, какое богатство они везут. Только за один, даже самый маленький, такой самоцвет, могли убить. Чуть пошатываясь от качки, так как корабль уже отплыл, и от неимоверной усталости, Слава подошла к двери и распахнула ее.
На пороге стоял белокурый матрос с загорелым лицом. Он улыбнулся девушке и на ломаном русском произнес:
– Капитан велел вам передать это, сударыня, – он протянул ей небольшой холщовый мешок с корпией и бинтами. – Там еще мазь, а здесь чистая вода и корытце, – указал он глазами на ведро с водой, кувшин и небольшое глубокое корыто, стоявшее у его ног.
– Вы бы не могли занести все внутрь? У меня совсем нет сил, а мой муж все еще без сознания, – попросила Слава.
– Конечно, сударыня. Отчего же не помочь такой красивой девице, – ответил добродушно матрос.
Он легко все поднял и внес вещи в каюту. Слава поблагодарила и напряжено посмотрела на него, дожидаясь пока он уйдет. Но матрос как будто не собирался покидать каюту и, вновь улыбнувшись ей, спросил:
– Что-нибудь еще нужно?
– Нет, благодарю, – уже недовольно заметила Слава.
– Меня зовут Этьен, я француз, – он вновь улыбнулся. Отметив, как он плотоядно смотрит, девушка плотнее запахнула плащ и откинула назад распущенные волосы. Ей было очень плохо, Кристиан находился на волосок от гибели, а этот матрос, видимо, решил заигрывать с ней.
– Очень приятно, Этьен, но не могли бы вы нас оставить? – вымолвила девушка раздраженно. – Я хотела бы перевязать своего мужа, ему очень плохо.
– О, простите, сударыня! Если вам что-нибудь понадобится, позовите меня.
– Да, благодарю.
Он направился к выходу, уже у двери, обернувшись, вновь окинул Славу горящим взором и заметил:
– Повезло вашему мужу. Редко встретишь такую красивую девицу. Да еще со столь сильным нравом. Как вы ловко нашего капитана заставили делать то, что вам угодно, а? Никому это не удается.
– Этьен, вы могли бы уйти?
– Простите, красавица, – сказал он и, опять улыбнувшись, вышел прочь, осторожно прикрыв дверь.
Едва он исчез, Слава облегченно выдохнула и, склонившись над корпией, начала проворно разбирать ее. В ее распоряжении было чуть более часа, чтобы перевязать раны Кристиана. Она приблизилась к молодому человеку, который так и не приходил в себя и не двигался, безжизненно лежа на койке. Наклонившись, она начала осторожно раздевать его. Быстро стянув с него камзол и сапоги, она принялась за рубашку. Снимать штаны оказалось самым сложным делом, так как фон Ремберг был невозможно тяжел. Слава, из последних сил ворочая большое тело, еле стянула с его длинных мускулистых ног пропитанные кровью штаны и исподнее. После этого у девушки закружилась голова, и она ощутила, что рана на ее бедре невыносимо саднит.
