Через два месяца после отбытия из Видья-нагары, Баха притащил незнакомое нам поле для игр: большую лакированную квадратную доску с лузами по углам, размеченную линиями и кругами. К ней прилагались по девять плоских круглых фишек, черных и белых, плюс одна красная, побольше.
Мне уже перевалило за тринадцать, а Баха вот-вот должен был отпраздновать пятнадцатилетие, а по традиции, в пятнадцать юноши Мавераннахра начинали обзаводиться семьей. Конечно, мужчины такого солидного возраста, как мы, в игры не играли. Но Баха утверждал, что ничего общего с игрушками для малолеток эта штука не имеет. Он возбужденно рассказывал, как вчера вечером опытные командиры, седобородые сотники и тысячники несколько часов кряду резались в эту неведомую нам игру ванаров, причем двое из них чуть не закололи друг друга в азарте.
С утра он выменял такую же у пленных.
– Смысл игры состоит в том, чтобы загнать фишки в лузы щелчками пальцев.
– А зачем красная фишка?
– Я забыл спросить, – признался Баха. – Но я знаю, кто нам расскажет!
Он вскочил, собрал доску и фишки и, прежде чем я успел среагировать, исчез в шатре пленного принца.
Баха поставил игровое поле перед клеткой и, не теряя времени, начал с главного:
– Привет, Шан! У нас девять черных и девять белых, к чему же еще одна красная?
Принц, приблизившись к решетке, тихо сказал:
– Это королева. Её забивают в конце… Игра называется фатта. Но тот, кто продал тебе её, забыл дать биту. Ту, которой бьют по фишкам.
Баха вскочил:
– Захремар его! Я мигом! Вот только найду проходимца и вернусь!
Он выскочил из шатра, оставив нас наедине. Я ожидал от сына раджи обычного «я убью тебя, сын смертоносца!» в свой адрес. Но этого не последовало.
– Мне знакома та магия, с помощью которой тебе удалось одолеть меня, принц Джахангир.
Заинтригованный, я приблизился к клетке:
– Откуда?
– В нашей библиотеке была очень старая книга, которую древний переписчик скопировал с еще более старой книги, написанной до Потопа. Это рассказ Воина Времени по имени Зартошт, который когда-то был аватаром богодемона, кем, по-видимому, являешься и ты. Зартошт тоже умел замедлять время. Он путешествовал в прошлое по Зеркальной реке, что течет вспять.
Слова Шана «Воин Времени» и «Зеркальная Река» пронзили меня, словно молния. Я остолбенел:
– Ты сказал, Зеркальная река?
– Она течет в подземных гротах и соединяет в кольцо прошлое и будущее.
«Да, парень, этот обезьяныш прав, – услышал я голос Змееногого Тотема. – Именно плаванье по этой реке перенесет нас в иные времена…»
– А чем закончилась история этого Зартошта?
– К сожалению, я не успел дочитать книгу до конца, я дошел лишь до середины… Думаю, она сгорела вместе с нашим дворцом, – вздохнул Шан, предупреждая мой следующий вопрос.
Когда запыхавшийся Баха вернулся в шатер, довольно держа круглую фишку-биту, я едва не танцевал от радости.
Ведь Зеркальной называли ту реку, что протекала в пещерах под землей и выходила на поверхность в Саду Зеркал у подножия Зарафшонских вод. Всего в семи фарсахах от Самарканда!
Того самого сада в долине Демонов, который отец велел разбить за год до моего рождения. Ходили слухи, что сад настолько велик, что заблудившиеся во время строительства рабы блуждали неделями, прежде чем нашли дорогу обратно. Сад Зеркал – единственный из всех садов Самарканда, обнесенный высокой стеной, в которой нет никаких дверей, ворот или окон, лишь четыре высокие башни по углам. Никто не знает, что сокрыто внутри. В день завершения работ архитектор и каменщики по приказу Тимура были умерщвлены и похоронены в огромной общей яме неподалеку…
Вот это да! То, что я собирался искать на другом конце света, оказывается, все время существовало у меня под носом! Как только мы вернемся домой, я сразу же отправлюсь туда и найду Зеркальную реку!
Многое изменилось во дворце, ничего не изменилось в Самарканде.
Поэты все так же собирались в дукане дядюшки Бахи: пили, сочиняли и до хрипоты спорили о фигурах украшения стихов22 и о несовершенстве мира.
Мерзук выплакал себе пост помощника придворного осведомителя, сборщика доносов и кляуз. Он растолстел, обзавелся круглым брюхом и стал настолько влиятельной персоной, что при появлении одноногого Мерзука-стукача… простите, информатора, люди в опасении понижали голос и подобострастно склоняли головы.
Отпировав в честь победы и возвращения с войны, в Голубом дворце начали приготовления к празднованию моего четырнадцатилетия. «Готовься, сын, – бросил мне на ходу Тимур, слишком занятый накопившимися за два с половиной года внутренними делами страны, чтобы уделить мне больше времени. – Ты стал мужчиной! Собирайся! В день твоего рождения тебя ждет…» Его отвлек почтовый ибис какими-то важными известиями, и фразу он не закончил. Но по серьезному виду отца я почувствовал, что в подарок мне приготовлен не породистый скакун, красавица-рабыня или дамасский клинок, нет, а очередная военная авантюра. И твердо решил удрать, не дожидаясь этого дня.
