— Кто в городе сигнал должен дать? И когда?
— Да не знаю я! А-а-а…
Скам обмяк и повис на руке Орлика. Вельт еще мгновение прислушивался к хрипу, доносящемуся из его горла, затем отбросил воина в пыль, поднял и легко переломил пополам меч. Через мгновение перестали быть оружием и остальные мечи. Жизнь становилась интереснее с каждым мгновением.
Рин успел отдышаться, но силы так и не вернулись к нему. Все вокруг плыло и дрожало, словно он основательно перебрал крепкого вина. Настолько основательно, что вместо хмельного пламени внутри сразу же раскинуло черные крылья пепелище похмелья. «И внутри тоже Погань», — с трудом соединил ощущения в мысли Рин, когда осеннее солнце загородила тень, дрожащие пальцы с рукояти меча были сдвинуты и клинок с противным скрежетом вышел из камня.
Рин поднял глаза и прищурился, силясь разглядеть незнакомца. Перед ним стоял огромный вельт и внимательно рассматривал клинок, причем видел он явно больше, чем мог разглядеть Рин. Вельт перевел взгляд на парня и улыбнулся, показав крепкие белые зубы.
— Слабость, ноющая боль в сердце и в коленях. Так?
У вельта был низкий голос, но именно он выдавал его молодость. Бородатая физиономия, украшенная к тому же красным пятном на левой щеке, могла принадлежать и тридцатилетнему воину, и сорокалетнему ветерану. Впрочем, Олфейн никак не мог поймать черты незнакомца, они расплывались, как и все вокруг.
— Ну? — с трудом смог вымолвить Рин.
— Я Орлик, — ухмыльнулся гигант. — Тебе Камрет говорил что-нибудь?
— Я тебе должен? — словно со стороны услышал свой голос Рин. — Боюсь, что… скоро тебе будет должен… Фейр Гальд.
— Он нашел твоего опекуна? — напрягся Орлик.
— Он вызвал меня на поединок. — Рин попробовал выпрямиться. — Я оскорбил род, разорил дом Олфейнов, пролил кровь безоружного родственника. Да и вообще оказался порядочной мерзостью.
— Неужели? — удивился вельт, наклонился и поднял обломки кинжала. — Камрет неплохо о тебе отзывался, а я привык доверять коротышке. Твой дядя наговаривал, брызгал водой или дул?
— Дул… — Рин пошатнулся. — Дважды.
— Пошли, — кивнул сам себе Орлик. — Я обещал Камрету присмотреть за тобой. И опоздал тем не менее уже дважды. Хотя в этот раз оно и к лучшему.
— Почему же? — не понял Рин.
— Потому что мне пришлось бы схватиться с твоим дядей, а время для схватки пока не пришло, — подмигнул парню вельт. — Правда, я не уверен, что и потом его мечом перемашу! Так что сначала было бы неплохо посоветоваться с Камретом. Не знаешь, отчего мне всегда кажется, что он говорит меньше, чем знает?
— У меня нет денег! — Рин едва не упал. — У меня нет сил. У меня даже нет моего меча! И я не успею привыкнуть к этому клинку… Но я буду драться! И Камрет исчез…
— Камрет маленький, — расплылся в улыбке Орлик. — Если бы я был таким же маленьким, как он, я бы тоже исчезал время от времени. Маленькие должны беречься! А силы вернутся, если они были. И о деньгах пока не думай. Тем более перед поединком. Если ты проиграешь, я попробую взыскать плату с твоего дяди. Если же ты выиграешь, то с тебя. Ты ведь его единственный наследник? Можно сказать, почти богач? Он очень рискует, твой дядя!
— Да, но… — усомнился Рин.
— Пошли, парень, — великан тряхнул его за плечо. — У нас мало времени и много дел. Кстати, о мече тоже следует позаботиться, этот для тебя великоват, а что-то мне подсказывает, что денечки наступают горячие!
Рин бежал за Орликом против собственной воли. Великан забрал его новый меч, обломки кинжала, ухватил Олфейна за предплечье и потащил за собой, едва не волоча по мостовой. Ноги Рина не слушались, голова гудела, и больше всего ему хотелось наполнить горячей водой деревянную бадью, обернуть край ее холстиной, забраться внутрь и задремать, прижавшись виском к холодной стене кухонной залы, уснуть навсегда.
Впереди мелькала могучая спина вельта, на которой подрагивали скрещенные тяжелый топор в кожаном чехле и причудливая пика. По сторонам мельтешили тени горожан, слышался скрип повозок, шаги, окрики прохожих, гомон торговцев. Звуки города сливались в неразличимый гул, и Рин впервые не смог разобрать, в какой стороне царапает низкие облака Водяная башня, недалеко от которой темнела крыша его дома. По ударившему в ноздри запаху выпечки Олфейн определил улицу пекарей. Затем где-то на краю сознания мелькнули колодезные ворота Водовозной улицы. Орлик свернул куда-то, нырнул в узкий переулок, затем еще в один и еще. Протиснулся в такой узкий проход между домами, что даже Рин вынужден был поворачиваться боком. Потом исчез вовсе, посадив парня на холодные ступени чужого парадного, а через минуты три, когда молодой Олфейн уже почти заснул, снова встряхнул его за плечо, подойдя с другой стороны.
— Где мы? — прошептал Рин и вдруг почувствовал резкий запах.
