«Еще немного, и мы увидимся, доченька», – Хампельман закинул в рот еще одну багровую горошину из тех
Харальд еще раз взмахнул лопатой, чуть касаясь дороги. Остановился, любуясь результатом. Подъездная дорога к приюту была укатана, как вареное яичко, все дорожки аккуратно расчищены, лед сколот, инструмент убран на склад. Снегоуборочная машина работала как часы – уровень масла в двигателе, масло в гидравлике, дизель, свечи зажигания – все было в норме. Все газовые котлы в приюте и во флигеле, и в административной части работали идеально, канализация, водопровод, насосная станция, электросеть до последней розетки и лампочки – ни к чему не было нареканий.
«Хоть бы кто-нибудь из девчонок фен сжег, что ли, – подумал сторож. – Или зеркало разбил».
Харальду хотелось занять руки и голову любым делом. Как же Дженни умудрилась сбежать? Ночью, в пургу? Конечно, у нее был сообщник, который ждал ее на снегоходе, но ответственности с него это не снимает. Ведь именно Харальд отвечает за безопасность приюта. Их всех ждут очень большие проблемы. Анни уже сообщила о пропаже, скоро прибудет поисковая партия. Наверняка уже подняли вертолет.
И с опекуном этой девчонки вышла странная история. Он как будто знал, что она сбежит – явился в приют уже на снегоходе, экипированный по всем правилам горных зимних походов. Лицо, повадки, манера держаться выдавали в этом мистере Хампельмане человека, привыкшего решать любые проблемы быстро и эффективно. Но не всегда законно. Через пару минут общения Харальд уже понимал, почему девочка сбежала от такого родственника в Норвегию и почему она испарилась, едва услышав о его приезде.
Разговор с опекуном оставлял очень неприятное ощущение. Сторожу показалось, что внутри этот большой, тучный человек выеден, как раковина, пуст и темен, как пещера. И еще… сторож был готов поклясться, что среди багажа снегохода он видел кофр снайперской винтовки. Что это могло значить, он понятия не имел, но предчувствия у него были самые дурные. Что-то неладное стало происходить вокруг с тех пор, как привезли эту английскую девочку. И как назло, Ивар куда-то подевался! Как уехал офицер Содерквист, так с тех пор от него нет никаких вестей. Мобильный молчит, и в отделе охраны детства понятия не имеют, куда мог деваться их начальник.
Погруженный в невеселые раздумья, сторож не заметил, откуда появился мальчишка. Только что вокруг была суровая норвежская зима, и вдруг этот мальчик уже стоит у трактора и поглаживает еще не остывший металл радиатора.
– Эй, парень… – Мальчишка обернулся, и Харальд ахнул.
Лицо его покрывала сеть частых неглубоких порезов, один сильный порез рассекал лоб – кожа там лопнула и разошлась, но крови не было. Левое предплечье было сломано, кость торчала под таким углом, каких Харальд даже в методичке по военно-полевой хирургии не видел. Его легкая куртка была разодрана в клочья, джинсы продраны, на них запеклись бурые пятна крови. Темно-русые волосы взлохмачены, на виске они слиплись и свисали грязными сосульками. Глаза у парня были сплошь белыми, узкие зрачки плавали в молоке белков.
– Парень, что случилось? Ты как здесь оказался? – Харальд бросил инструменты. Подскочил, накинул ему на плечи свою горную куртку.
– Быстрее, идем. Как же тебя угораздило… – Харальд повел мальчишку к своему флигелю. Там у него было все, что необходимо – аптечка, кухня, мобильный, наконец.
– Она была здесь, – мальчик впервые подал голос. – Она ушла. Опять опоздал.
«Бредит, – сочувственно подумал Харальд. – Болевой шок и обморожение. Парень на грани… Сейчас обработаю раны, дам ему молока с медом. Вроде бы ранений живота нет, пить можно. И вызывать медиков. Сразу вертолет. Что же у нас творится…»
Даже сквозь куртку он чувствовал холод, смертный холод, текущий от его тела – словно Харальд держал за плечи не мальчика лет пятнадцати, а статую, высеченную из цельного куска голубого льда, вырванного из самого сердца Сморстабббрина.
