В рождественское утро Рамиро де Лорка был обезглавлен на главной площади города, a его тело выставлено на всеобщее обозрение. На следующий день после казни, двадцать шестого декабря, мы выехали в сторону Сенигаллии.
Чезаре Борджа попросил своих капитанов вывести войска из Сенигалльской цитадели. Это, как объяснил он, должно было послужить доказательством их честных намерений.
Они исполнили его просьбу.
В последний день года мы прибыли на берег Мизы, где должна была состояться встреча восставших капитанов-кондотьеров с Чезаре Борджа. Когда мы увидели приближающихся верхом капитанов, маэстро, сидевший рядом со мной в телеге, издал короткий стон.
Грациано шепнул мне:
— Вителоццо с ними! Хозяин увидел его.
Мы взволнованно наблюдали за тем, как издали съезжались и наконец встретились две группы всадников.
Чезаре Борджа было трудно узнать — он выглядел совершенно другим человеком. Он бодро скакал впереди и громко приветствовал внимательных и подозрительных капитанов.
Глаза его сверкали от удовольствия, всем своим видом он выражал радость встречи. Склонившись с седла, он поочередно обнял каждого капитана, называя его по имени, да так сердечно, словно перед ним был старый друг, которого он давным-давно не видел.
Видно было, что у бунтовщиков немного отлегло от сердца. Они, вероятно, полагали, что Чезаре не привел с собой сколько-нибудь многочисленных войск. Капитаны казались совершенно очарованными его показным вниманием и обаянием.
Группа всадников двинулась через мост в ресторацию, расположенную у въезда в город. Я взялся было за поводья, но Фелипе остановил меня, положив ладонь на мою руку.
Он не произнес ни слова, но я тут же натянул поводья, так что наша лошадь замедлила шаг, и мы отстали от главной группы. Я обратил внимание, что мессер Макиавелли поступил точно так же.
Грациано, со своей стороны, подъехал ближе к маэстро, чтобы в любой момент защитить его.
Позже Макиавелли рассказал нам, что Валентино заранее послал в город своих многочисленных шпионов с заданием запереть все ворота, за исключением тех, через которые должен был въехать он сам.
Теперь Чезаре пригласил Вителоццо и остальных капитанов сопровождать его. Едва они пересекли реку, как откуда ни возьмись появилась кавалерия Борджа и заняла позиции вокруг моста.
Капитаны увидели это и стали переговариваться между собой.
Процессия въехала в Сенигаллию, сопровождаемая лишь войсками Чезаре: отрядом гасконской пехоты и его личной гвардией. Среди гвардейцев находился и Микелотто.
Мы были среди тех, кто замыкал процессию.
Ворота за нами захлопнулись.
Тревога, которую испытывали капитаны, сменилась настоящим ужасом. Они решили спешно попрощаться со своим правителем и вернуться к войскам, оставшимся за стенами города. Но Чезаре попросил их подождать и продолжал мило беседовать с князем. Его явное дружелюбие и любезность смутили их. Он сообщил им о том, что у него есть дом, который идеально подойдет для переговоров, предложил им войти в здание и спокойно обсудить, как быть дальше. Затем он двинул коня вперед. Под натиском конвоя капитаны, так же как и мы, не могли не подчиниться его воле.
Когда мы подъехали к вилле, Чезаре Борджа спешился, и у капитанов не было иного выбора, как сделать то же самое.
Но Фелипе и Грациано оставались на конях. Фелипе многозначительно посмотрел на меня, и я, надеясь, что правильно его понял, попытался убрать нашу маленькую повозку подальше от входа. Но солдат было слишком много, и мы оказались зажатыми в толпе.
Чезаре широким шагом проследовал во двор особняка. Капитаны пытались поспеть за ним. Там была лестница, ведущая со двора на второй этаж. Чезаре пересек двор и начал подниматься по лестнице.
Капитаны направились следом за ним.
И в тот же миг оказались арестованы Микелотто и его гвардейцами. Фактически не было ни схватки, ни сопротивления.
Так быстро и решительно скрутили гвардейцы этих несчастных, что те даже не успели выхватить из ножен мечи.
Ловушка захлопнулась.
— Подождите! — крикнул один из молодых капитанов, обращаясь к Борджа. — Умоляю вас, ваше сиятельство! Хотя бы выслушайте нас!
На верхней ступеньке Чезаре остановился. Оглянулся и посмотрел вниз, на своих поверженных врагов. Потом повернулся и вошел в дом.
Окружавшие нас солдаты ринулись вперед. Грациано и Фелипе крепко держали под уздцы лошадь, запряженную в нашу повозку. Маэстро накрыл мои руки своими, чтобы помочь мне держать поводья, и совместными усилиями мы выбрались из толпы и двинулись к главным воротам. Тут мы увидели впереди нас Макиавелли. Стараясь перекрыть гул толпы, он крикнул нам:
— Ко мне! Ко мне!
Вдоль внутренней стены он проводил нас к другим воротам, охранявшимся какими-то известными ему людьми. Наверняка это были его собственные агенты, которым он платил деньгами из флорентийской казны. Не говоря ни слова, мы выбрались за ворота и оказались на берегу реки, где стояла лагерем кавалерия Борджа.
