От страха у меня схватило живот. Сейчас все вскроется. Этот монах слишком умен, чтобы не увидеть изъян в ткани повествования.
Элизабетта заговорила:
— Насколько я помню…
Но тут отворилась дверь, и вошел Эрколе. В одной руке он держал фонарь, в другой — длинный металлический прут.
— Святой отец, в больнице снова тихо, и улица тоже пуста. Надо уходить, пока есть возможность!
Монах отошел в сторону, пропуская нас.
— Следуйте за Эрколе и поступайте так, как он скажет.
Когда мы выходили из кладовой, он тронул меня за плечо:
— Хочешь, я сообщу твоему хозяину, что ты в беде и нуждаешься в его помощи?
— Нет! — ответил я. — Мы договорились, что встретимся во Флоренции, и я все еще надеюсь, что это произойдет. К тому же он сейчас работает на Борджа, а капитан дель Орте, видимо, чем-то обидел герцога, и тот решил уничтожить и его, и его семью. Поэтому будет лучше, если мой хозяин не будет иметь к этому делу никакого отношения. Я отведу их в монастырь в Мельте, а потом отправлюсь во Флоренцию.
— Да, так будет разумно, — согласился священник. — Но как ты оказался связан с этой семьей, Маттео?
— Мы останавливались у них прошлым летом, во время нашего путешествия. А сейчас я случайно узнал, что им угрожает опасность, и… помчался их предупредить. Но опоздал. Что мне оставалось делать? Только остаться и помочь им.
Я заранее продумал, что отвечу, если монах спросит меня об этом. Но, несмотря на то что отрепетировал свои объяснения, я все равно запинался, произнося приготовленные фразы. Однако он, похоже, поверил мне.
— Тебя ждет небесная награда за твое подлинное великодушие.
Он положил руку мне на голову. Я почувствовал, что лицо у меня горит от стыда.
Когда мы подошли к аркаде, опоясывающей здание больницы, монах попрощался с нами и благословил всех по очереди.
— А теперь я пойду в часовню и буду молиться.
— Против мечей это вряд ли поможет! — сказал Паоло.
— Если мне суждено умереть, то трудно придумать лучшее место для этого, — спокойно заметил монах. — Не забудьте сказать моей сестре, что я прощаю ей порку, которую получил по ее милости. — Он положил руку на грудь Паоло. — Твое сердце полно горечи. Попытайся найти в нем немного места для божественного милосердия. Помни: «Мне отмщение, и аз воздам», — говорит Господь.
Паоло подождал, пока отец Бенедикт удалится, а затем прошипел сквозь зубы:
— Что говорит Господь, то скажу и я. Клянусь своим честным словом, честью своей семьи! Смерть, и только смерть, тем, кто лишил жизни моих родителей и братишку! — Паоло вытащил отцовский меч из ножен и, высоко подняв, поцеловал клинок. — Я, Паоло дель Орте, клянусь кровью моих отца, матери и брата, что отомщу за них! Аз воздам!
Эрколе провел нас через больницу. Когда мы гуськом двинулись по аркаде мимо длинных палат со спящими пациентами, он погасил лампу. Лишь маленький фонарь, висевший под одной из арок, отбрасывал слабый свет. Даже если бы кто-нибудь из пациентов не спал, он не смог бы увидеть ничего, кроме смутных теней в глубине аркады.
Мы долго следовали за Эрколе по длинным проходам и коридорам и наконец пришли к рабочим и служебным помещениям — невысоким приземистым зданиям, примыкавшим к основному корпусу больницы. Здесь же находились и прачечные с водостоком в полу, заставленные сушилками и массивными корытами. На камнях, между которыми легко можно было развести огонь, стояли огромные чаны, в которых кипятилось постельное белье и одежда пациентов. За прачечными находилась узкая винтовая лестница. Высоко подняв фонарь, Эрколе пошел по ней вниз. От долгого спуска у нас всех закружилась голова. Наконец мы пришли в маленькую комнатку, где не было ничего, кроме зарешеченного отверстия в каменном полу. Эрколе поставил фонарь и обеими руками взялся за металлический ломик, который принес с собой.
— Что за черт! — Паоло схватился за меч. — Ты привел нас сюда, чтобы убить?
Эрколе не обратил на него никакого внимания. Он подошел к решетке, представлявшей собой крышку люка, и с трудом просунул конец ломика под ее край. Затем, кряхтя, приподнял решетку и попытался сдвинуть ее в сторону.
— Вы! Помогите! — сверкнул он глазами в сторону меня и Паоло.
Мы подошли к нему и втроем сумели-таки сдвинуть тяжелую крышку. Снизу до нас донесся шум водного потока.
— Туда! — Эрколе показал на люк. — Все вы. Туда!
— А что там внизу? — спросил Паоло.
— Мы находимся под прачечными, — сказал я. — Больнице обязательно нужен большой канализационный сток для того, чтобы сливать воду из корыт и всякие нечистоты. Здесь ведь столько людей.
— Вы что, хотите, чтобы мы прыгнули в сточную канаву? — спросил Паоло у Эрколе. — Ведь под нами сточная канава?
— Вода. Река, — ответил Эрколе.
— Мы можем утонуть, — испуганно произнесла Элизабетте.
Эрколе взглянул на нее куда более ласково, чем на Паоло или на меня, и покачал головой.
— Не утонете. Выйдете. — Он показал пальцем на Паоло. — Ты первый. — И, видя, что Паоло колеблется, добавил: — Иди. Ты им поможешь.
Паоло посмотрел на меня. Его красноречивый взгляд говорил: «Я оставляю тебя с моими сестрами. Защити их от этого головореза».
