- Мне жаль, что я так грубо вмешался и нарушил ход событий, - продолжал лорд Рейдиар. – В знак моего раскаяния, я прошу, чтобы вы немедленно отправились ко мне в замок и сыграли её еще раз! Передо мной и моим двором!
Соэль, с которой он всё это время не сводил глаз, лишь дрожала и крепче прижималась к матери, но остальные артисты обрадовались. Мастер Боар потирал руки – приглашение от лорда дорогого стоило. Они могут отдохнуть, запастись провизией перед дорогой. Кроме того, существуют же законы гостеприимства. Даже если лорд Найлор и настигнет их в этом замке, вряд ли он так легко получит труппу. Гости всегда находятся под защитой хозяина. А если этот лорд еще и выше по происхождению, чем их преследователь, то вовсе сможет приказать лорду Найлору прекратить охоту.
Артисты принялись быстро разбирать сцену и декорации. Альфары-зрители стали расходиться, не особо раздосадованные тем, что пьеса прервалась на самом интересном месте. В конце концов, весенний день год кормит, у них полно работы, и надо как можно скорее наверстать упущенное. Да и за представление платить не пришлось – актеры собрались так быстро, что даже не вспомнили об оплате.
С полпути к замку лорд Рейдиар отправил вперед пажа, чтобы предупредить о своем возвращении, и к тому моменту, как кавалькада въехала в распахнутые ворота, на дворе столпились едва ли не все конюхи, пажи и прочие слуги, снедаемые любопытством. Паж сообщил только, что лорд везет необычных гостей, и всем было интересно. Проехав под аркой ворот на двор, артисты оказались в центре всеобщего внимания.
- Что я вижу! – послышался ехидный голос леди Рейдиар. – Вот теперь я верю, сын мой, что вы день-деньской пропадаете на охоте за болотниками! Только они могут столь мастерски отводить глаза, прикидываясь безобидными утками, гусями и зайцами! Наверное, вам сегодня посчастливилось истребить всех троллей окрестных болот?
- И вам добрый вечер, матушка, - не без иронии ответил ей любящий сын. – Нет, ваши молитвы были услышаны. Я решил ненадолго оставить несчастных троллей в покое…
- И вместо этого переключился на менее кровожадную дичь! О, что я вижу! – хозяйка замка только сейчас, кажется, заметила артистов. – Всё ещё хуже, чем я думала. Ты не просто решил оставить троллей в покое – ты нашел себе дичь гораздо интереснее и не столь опасную! Чем ты их ловил и где такие диковинные существа водятся?
Артисты удивленно переглядывались. Они прекрасно понимали, что тут тоже разыгрывается что-то вроде спектакля, только не знали, какая роль отведена им.
- Это не я их поймал, матушка, а они взяли меня в плен своим искусством, - воскликнул лорд.
- Своим искусством – и хорошенькими мордашками, - промолвила его мать, заметив Соэль и Раэну.
- И нынче вечером я хочу, чтобы мы все насладились игрой этих прекрасных актеров. Объявляю пир и развлечения! Всем готовиться! Через три часа начало!
После этих слов поднялась суматоха. Слуги сорвались с места и кинулись врассыпную. Надо было подготовить большой зал, зажарить дичь и напечь пирогов и сладостей, откупорить новое вино. Охотники собирались переодеться и привести себя в порядок. Немногочисленные дамы кинулись перебирать свои наряды. Конечно, будут все свои, и не стоит сильно наряжаться, но ради пира и спектакля стоило перетряхнуть сундуки.
Для артистов отвели несколько комнат на третьем этаже в правом крыле замка. Матушка Ханирель делила комнату с Раэной, Даррен – с женой и детьми, мастер Боар – с супругой Ниэль, Тайн с Тиаром взяли под свою опеку Лейра, мастер Неар устроился вместе с Янсором.
Только у Соэль была отдельная комната, и девушка тихо ахнула, оказавшись на пороге. Довольно часто бывало так, чтобы лорды приглашали артистов пожить у них некоторое время, но чаще всего их селили в бывших каморках слуг, из которых на время выселяли альфаров. Там была скромная и даже скудная обстановка, а уют обеспечивали себе сами артисты. Но тут всё было по-иному. Широкая пышная кровать, в которой вполне могли улечься двое. Шелковая ширма в углу, у окна – кресло и небольшой столик. Вдоль стен – два сундука с одеждой и лавка, на которой разложены всякие мелочи. Рядом к стене прислонено большое зеркало. Двое молчаливых слуг-альфаров внесли вещи молодой актрисы и также молча удалились. Но не успела Соэль прийти в себя, как дверь снова открылась, и на пороге появилась немолодая служанка.
- Не угодно ли леди переодеться перед пиром? – спросила она.
Девушку никто не называл так – разве что в пьесах, когда она играла принцесс. Смущенная и растерянная ещё больше, она отослала прислугу прочь и начала одеваться сама.
