На сцене уже зажгли свечи, несмотря на то, что до заката еще оставалось немного времени. Юноша тихо присел на одно из кресел с краю, стараясь ничем не выдать своего присутствия. Он очень надеялся, что на сцене вот-вот появится Раэна – девушка не сказала ему, что за пьесу покажут артисты и тем более не сообщила, есть ли у нее там роль – но он очень надеялся ее увидеть.
Она действительно была там – сидела на краю сцены, свесив ноги и подоткнув подол юбки так, чтобы он ни за что не цеплялся. Ее голые колени были отлично видны, и Моррир волей-неволей то и дело засматривался на них, забывая про сцену. Тем более, что девушка задумалась, подбирая на арфе какую-то мелодию и не замечала ничего вокруг.
На сцене собралась почти вся труппа – даже Таша пристроилась в уголочке и кормила сына грудью. Ханирель сидела рядом, держа ее дочку на коленях и внимательно глядя на то, что происходило в двух шагах от нее.
Там все артисты, то вместе, то по очереди, учили Лейра. Юноша еле успевал следить то за одним, то за другим советчиком.
- Ты пойми, - поучал его мастер Боар, как опытный режиссёр, - каждый – строго индивидуален. Мы играем принцесс и принцев, рыцарей и волшебников, героев и злодеев. Но все принцы не похожи друг на друга, как и все принцессы. Посмотри на Тайна и Тиара. Они оба играли принцев и героев, притом иногда в одной и той же пьесе, меняясь по очереди. Несмотря на то, что они играли одну и ту же роль, произнося со сцены одни и те же слова, несмотря на то, что они – братья, у них всегда получались
- Может, но не хочет, - вставил мастер Неар, быстро набрасывая что-то на пергаменте. Менестрель наскоро пытался переделать реплики других персонажей, добавляя им те слова, которые прежде произносил силач.
- А почему бы не взять и не сыграть какую-нибудь другую пьесу? – подал голос Янсор, который устроился на недостроенных кулисах и развлекался тем, что жонглировал четырьмя маленькими ножиками. – Где у Крунху не было роли? Не пришлось бы сейчас срочно что-то переделывать.
- Рано или поздно, ему пришлось бы выйти на сцену, - пожал плечами Тайн.
- Ну, так бы он хоть присмотрелся… Как насчет «Веселой вдовы»? Или «Скупой и бродяга»?
- Я бы с радостью так и поступил, - откликнулся мастер Боар, - но благородным лордам нужны сказочные истории о любви. Их не привлекают смешные сценки, где много шуток, розыгрышей и потасовок на палках. Господам не интересна жизнь ловких мошенников, купцов и простонародья. Они скорее заплачут от сочувствия прекрасной принцессе, которая на вершине одинокой башни ждет своего рыцаря, чем будут смеяться над ужимками старика, которого дурачат влюбленные. А в таких пьесах у Крунху как раз и были роли.
- Да и не только в таких, - припомнил Даррен. – В любом случае, без злодея не обойтись!
- Да, только наш злодей злиться, кажется, не умеет, - безжалостно припечатал мастер Неар. – Вы только на него посмотрите – где вы видели настолько благородного негодяя?
- Ы-а! – бросил ему через плечо Лейр.
- Не верю, - спокойно отозвался менестрель, на миг перестав писать. – Такой рожей ты цыплёнка не напугаешь! Внешность, - он встал и подошел к юноше, - еще не самое главное. Наш Крунху был некрасив, даже уродлив, что помогало ему играть злодеев, но в душе он был добр. А бывает, что под красивой маской прячется черная душа. Мы, артисты, часто в сценках носим маски – маски тех пороков, тех затаенных чувств, желаний, помыслов, которые селятся в душах наших зрителей. Мы показываем им самих себя. Ты просто должен показать то зло, которое может таиться под самой доброй, самой нежной, самой прекрасной оболочкой…
Он замолк, внезапно заметив, какой огонь вспыхнул в глазах немого юноши, как болью и досадой исказилось его лицо. Хрипло вскрикнув, Лейр согнулся, словно сломался, хватаясь за голову.
- Что с ним? – менестрель отступил, растерянный. – Что я такого сказал?
- Лейр? – мастер Боар склонился над ним, поддерживая за плечи: - Что случилось? Все хорошо?
- Ыы-ы-ы, - простонал юноша, мотая головой.
- Ты… что-то вспомнил? – догадался актер.
Если бы знал, что ответить, Лейр непременно дал бы знать. Но во мраке беспамятства внезапно откуда-то всплыло женское лицо. Женщина из его прошлого была молода и красива, но что-то страшное было во всем ее облике. Кем она была, какую роль сыграла в его судьбе – остальное пока было скрыто.
