— Что тут происходит⁈ — повторил майор, — Никитин, объяснись!
Тот раскрыл было рот, но я его опередил.
— Ваши люди остановили меня на выходе из вокзала., Ознакомили с ориентировкой, под которую я якобы подхожу, и привели сюда. Никаких обвинений, никаких понятых, права мне никто не зачитал. Затем они заперли меня в допросной, и господин Никитин попросил осмотреть мои вещи в поисках запрещённых артефактов. Я пошёл ему навстречу и разрешил изучить мой багаж — безо всякого разрешения на обыск, прошу заметить! Затем он запер меня и исчез.
Майор побагровел и повернулся к следователю:
— Андрей, это что за самоуправство⁈
— Он…
— Господин Апостолов, — перебил его я.
— Господин Апостолов отказался предоставлять содержимое своих карманов, и…
— Приказы, — сквозь зубы процедил я, — Приказы о задержании и обыске. Где они?
Следователь замолчал, а майор закатил глаза и повернулся ко мне.
— Господин Апостолов, я от лица нашего управления приношу вам свои извинения, Возникло недоразумение… Не смею вас больше задерживать.
— Благодарю, — коротко кивнул я, и направился к выходу.
За спиной раздалась отборная брань, когда майор принялся отчитывать Никитина.
Связь появилась сразу, как только я вышел из отделения полиции. Я тут же позвонил Илоне — но даже после десятого гудка она не взяла трубку.
Дерьмо!
Я написал ей несколько сообщений, вызвал такси и велел гнать к отелю как можно скорее, параллельно пытаясь дозвониться до подруги снова и снова.
Безрезультатно.
Проклятье! Ну Никитин… Ну держись, сволочь… Я вернусь в ваш клоповник, и вытрясу из тебя душу, если с Илоной что-то случилось!
Через окно мобиля я смотрел за пролетающими мимо старинными зданиями, с фасадами, украшенными резьбой и лепниной. Мимо них фланировали толпы людей в разноцветной одежде.
Мы проехали мимо Казанского собора с его величественными колоннами и стеклянным куполом магазина Зингера напротив, отражающим солнечные лучи. Затем свернули к Исакию, чуть дальше высился Синод, строгий и монументальный. За окном мелькали яркие вывески кафе, манящие ароматами свежей выпечки и кофе — но всё это я отмечал машинально, думая лишь об Илоне, и чувствуя, как внутри меня нарастает беспокойство.
Таксист остановился прямо напротив входа в роскошный «Дворец Петра», и я рывком выскочил из мобиля, едва не сбив проходящих мимо людей.
— Осторожнее, придурок! — донеслось мне вслед — но я уже толкнул стеклянные двери и вбежал в роскошный холл отеля.
Позолоченные элементы интерьера сверкали в свете массивных люстр, а мраморный пол отражал каждое движение посетителей. Я бросил быстрый взгляд на ресепшен и рванул к нему.
— Добрый день, господин… — улыбнулся мне холёный служащий, молодой человек с зализанными назад волосами в форме отеля.
— Апостолов, — выдохнул я, — Вот мой паспорт! Номер забронирован на Илону Кофееву. Она здесь?
— Прибыла около часа назад, — кивнул удивлённый администратор.
— Ключ от номера, быстро!
— Но…
— Ключ! — рявкнул я, схватив его за ворот рубашки.
Видимо, что-то промелькнуло в моих глазах, потому что парень тут же заелозил рукой под стойкой, и трясущимися пальцами передал мне пластиковую карточку.
— В-вот… К-комната т-триста т-тринадцать…
Не обращая на осуждающие взгляды постояльцев в лобби и баре, заинтересовавшихся моим неадекватным поведением, я рванул к лифту и нажал кнопку третьего этажа.
Давай, давай же, долбаный механизм, поднимайся быстрее!
Звякнул колокольчик — и двери лифта начали медленно открываться. Не дожидаясь, пока они распахнуться до конца, я протиснулся сквозь створки, выбежал в коридор, чувствуя всё нарастающее волнение.
Триста двенадцать… Вот она!
Дверь была закрыта. Я провёл картой по электронному замку, вошёл в номер и застыл на пороге.
Шикарные апартаменты выглядели так, словно по ним прошёлся ураган. Диван в гостиной оказался перевернут, подушки разбросаны по полу. Кофейный столик был опрокинут и разбит, фужеры валялись среди осколков. Шторы были разорваны. На белоснежном, мягком ковре — разлитое вино, а на стене между гостиной и спальней тянулась сетка трещин, будто кто-то с силой вбил предмет в стену.
— Только не это…
Я вошёл в спальню. Полка справа от входа была сломана, книги валялись на полу в беспорядочном хаосе. Вещи Илоны разбросаны по кровати и рядом со шкафом, дверцы которого были распахнуты.
И вдруг, во всём этом беспорядке я увидел шарф, лежащий на полу рядом с распахнутым окном, через которое задувал лёгкий летний ветер, трепавший занавески.
Лёгкий газовый шарф — изумрудно-зелёный, который я подарил на день Святого Валентина.
Шарф, который был измазан в густой алой крови…
Я поднял шарф, пропустил его через пальцы и сжал, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.
Кровь была ещё свежая, липкая… Я глубоко вдохнул, чтобы сосредоточиться. Илона… Что с ней случилось? Кто мог напасть на неё здесь, в самом центре Петербурга, в дорогом отеле? И почему этого никто не заметил?
