Ни дать ни взять — санаторий для тех, кто заманался бродить по Урочищу!
Впрочем, моей весёлости Атаманов не разделял. Он выглядел усталым, хоть его взгляд и сохранял привычную стальную «чёткость».
— Апостолов, — произнёс он, опускаясь напротив меня в кресло, — Прежде всего позволь сказать — я рад, что ты жив.
— Не представляете, как я сам рад.
— Я ознакомился со всеми протоколами проверок. Ты чист. Но… позволь мне всё же услышать твою историю. От начала до конца. Честно говоря, я в лёгком замешательстве от произошедшего, и не припомню, чтобы подобное когда-то случалось. Практикант, первокурсник, у которого есть только самые базовые знания об Урочище — выживает в нём больше недели!
Больше недели? Хм… Ладно, к этому мы ещё вернёмся.
Я кивнул, понимая важность этого разговора. Собравшись с мыслями, начал рассказывать всё без утайки (ну, почти без утайки): как мы меняли маяки, как нарвались на «деревню», как произошёл бой, как я заметил странности в поведении Коршунова.
Вот тут пришлось выкручиваться и говорить об изменённом поведении капитана, о том, как я заметил его «дёргания» и провёл параллели с энергопаразитами — и всё в таком духе.
Затем я рассказал, как попытался предупредить Быкова о своих подозрениях, как застал капитана за созданием портала во время Выброса и был отправлен им в самое сердце Урочища.
Рассказал и о месяце блужданий по Тобольску, о встречах с опасными тварями и об открытии пространственной ловушки, из которой лишь чудом сумел выбраться.
Конечно, кое-что пришлось опустить — об Эфире, моей добыче, Бунгаме и её помощи. Я совершенно точно не хотел, чтобы моё родовое существо вызвало интерес у руководства заставы, и они поняли, что я через него протащил на «большую землю» весьма редкие и дорогие штуки.
Атаманов слушал молча, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Когда я закончил, он долго молчал, рассматривая свои руки.
— Знаешь, Марк, — наконец произнёс он, — То, что ты говоришь… это невероятно. Но… я чувствую, ты не врешь. По-крайней мере — сам веришь в то, о чём рассказываешь. И всё же… есть кое-что…
Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями.
— Начнём с простого. Тебя не было всего девять дней, а не тридцать девять. Очевидно, что в Тобольске ты попал в пространственную аномалию — это подтверждают твои слова о той твари, которая, как ты выразился, «не могла определиться с внешним видом». Мы уже слышали о таких… Эти создания создают пространственные разломы и заставляют время течь иначе. И весь этот месяц, который ты провёл в Тобольске, для нас стал всего одним днём.
Да, я уже догадывался об этом по некоторым фразам, но… Всё же было жутко осознавать, что я прожил так долго в какой-то временной петле, а тут прошёл всего день! Я выживал, питался непонятными грибами, растениями и насекомыми, сражался с тварями и избегал аномалий, но…
Для внешнего мира этого всего как-будто бы не было!
Дичь какая-то!
— Теперь следующее, — продолжил Атаманов, видя, что я воспринял эту новость спокойно, — Отряд вернулся на Заставу четыре дня назад, Марк. С большими потерями…
— Практиканты живы?
— За друзей переживаешь? Хм… Из «Арканума» погибли двое студентов — Василенко и Терентьев, с факультета целительства. Остальные живы и здоровы.
Фух! Хвала Эфиру!
Между тем, Атаманов продолжил:
— Коршунов рассказал, что произошло, и его рассказ частично перекликается с твоим, но… Он доложил, что ты пропал во время Выброса. Просто исчез, покинув палатку и защитный периметр. Арсений Кабанов, твой сокурсник, подтвердил эту версию событий.
Ну… В целом, неудивительно. Арсу я не сказал, что пошёл убивать Коршунова, так что он и не понял, куда я исчез…
— Но это ещё не всё, — продолжил Атаманов, и его голос опустился почти до шёпота, — Лейтенант Быков… погиб. На обратном пути. Заразился какой-то болезнью. Отрядные целители и Коршунов не смогли спасти его.
Я замер, осознавая сказанное. Быков… Рыжий дворянин, который устроил нам по прибытии «проверку на мужиков», и единственный человек, которому я рассказал о подозрения насчёт «заражения» Коршунова… И теперь его нет.
Совпадение? Не думаю…
Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
— Значит, Коршунов сейчас здесь… И никакие проверки не обнаружили в нём признаков… «Заражения» или «Одержимости».
— Именно так. И у меня нет оснований думать иначе, Апостолов, ты же это понимаешь? Твои слова против его — но этого недостаточно.
— По-вашему, я сам добрался из внешнего периметра до центра Урочища и решил там потусоваться⁈ И Быков — единственный человек, которому я рассказал о своих подозрениях — неожиданно погиб «случайно отравившись» чем-то?
— Я такого не говорил, — Атаманов нахмурился, — Но во время Выброса мог возникнуть пространстенный разрыв, и…
— Я видел то, что видел. Коршунов чем-то одержим. И он сооружал портал во время Выброса. Я нарушил его планы, и капитан — точнее, тот, кто им управляет — решил избавиться от меня. Я не знаю, почему он не попробовал меня убить — но с помощью того портала он закинул меня в Тобольск!
— Это всего лишь твои слова.
