Там, несомненно, прятались снежные гномы, и любопытство побудило меня наклониться над ледяной глыбой и заглянуть туда. Может я смогу снова освободить одного из них и с помощью этого дружеского жеста купить себе ещё одну услугу у гномов.
Очень осторожно я заглянула за край и увидела две фигуры, стоящие вокруг огненного шара и горячо что-то обсуждающие. Как я с сожалением поняла, это были не снежные гномы. Это были люди, и почему-то казались мне знакомыми. Движения того, что стоял слева, были очень знакомы. Но и тот, что стоял справа не казался чужим. Он был необычно высокого роста, и у него была густая борода.
Понадобилась несколько мгновений, но потом меня словно молния озарило осознание.
Посреди Антарктики, под одной из ледяных глыб, стояли Филипп, а справа от него Вельф Боргерсон.
В последний раз
— Филипп? — сипло прошептала я, глядя на него с ужасом. Это невозможно. Что он здесь делает?
Мой искажённый тон, казалось, напугал их. Филипп резко повернулся, подняв руки, чтобы атаковать. Между его пальцев пылал огненный шар.
Это, наверное, выглядело странным, как я, изогнувшись, заглядываю за ледяную глыбу с надвинутой глубоко на лоб шапкой. Но как раз в ту секунду, когда Филипп и я посмотрели друг на друга, и нас объединило мгновение узнавания, огненный шар ударил прямо рядом со мной и столкнул меня с ледяной глыбы.
Я почувствовала, как лечу назад, и в то же время моё правое крыло пронзила острая боль. Махая крыльями, я попыталась избежать удара о твёрдый лёд и взлететь повыше, но моё крыло не двигалось как обычно, и я поняла, что Вельф в меня попал. Его рефлексы были быстрее, чем рефлексы Филиппа, и вместо того, чтобы выделить время и понять, кто это появился из неоткуда, он защищался от предполагаемого врага.
С глухим ударом я упала на лёд, и только свежий сугроб предотвратил тяжёлое ранение. Всё же я почувствовала, как ударилась головой, а колено пронзила резкая боль.
— Ради всего святого, — услышала я крик Филиппа. — Проклятье, Вельф, это был не чёртов дракон. Это была Сельма.
Тяжёлые сапоги приземлились рядом с моей головой, и я со стоном села и посмотрела на Филиппа, который стоял рядом, широко распахнув от ужаса глаза.
— Ты в порядке? — в панике спросил он.
Я почувствовала, как по лбу течёт горячая кровь и просачивается через шапку.
Филипп внезапно побледнел.
— Сельма, — испуганно выдохнул он.
Вельф теперь приземлился рядом с Филиппом и с сомнением смотрел на меня.
— Что тебе здесь надо? — резко спросил он, в то время как я почувствовала, как головокружение постепенно отступает, и я по очереди проверила части своего тела. Похоже, я отделалась рваной раной на голове, вывихнутым коленом и опалённым крылом.
— Сначала ты должен извиниться, — угрюмо сказала я, вытирая кровь с лица. — А затем скорее встаёт вопрос, что здесь делаете вы, — ответила я с возрастающим гневом, и сняла шапку, чтобы ощупать пальцами размер рваной раны на голове.
К счастью, она была не большой, и закроется быстро. Я укоризненно посмотрела на Филиппа.
— Я имею в виду, ты просто исчезаешь, не сказав ни слова, и не реагируешь на сообщения. Ты что, думаешь, мы не узнали, что вы все носите печать Тора?
Что вы здесь делаете? Хотите решить свой конфликт, так, чтобы никто не помешал? А этот Гюнтер Блюм тоже с вами? Мы знаем, что вы состоите в тайном сообществе и что-то планируете. И ещё не ясно, кто из вас стоит на стороне добра, а кто на стороне зла.
Вельф бросил Филиппу многозначительный взгляд, но тот не отреагировал, а вытащил из рюкзака платок и протянул мне.
— Вот, возьми.
Я не торопясь взяла платок.
— Говорите, наконец, или мне начинать гадать, что вы задумали.
Ещё не успев закончить предложение, до меня внезапно дошло, что должна быть какая-то связь между радостью Гюнтера Блюм, когда он обнаружил в моих мыслях, что отец пропал в Антарктике, и появлением этих двоих в ледяной пустыне.
— Тебя не касается то, что мы здесь делаем, — прорычал угрюмо Вельф.
Филипп прочистил горло.
— Твоё крыло выглядит не очень хорошо, — он с сомнением разглядывал опалённые перья. — Полететь будет сложно.
— Что? — мой голос начал дрожать. Филипп, казалось, этого не заметил.
— На твоей коже ожог, а перья обуглились. Без перьев ты не сможешь управлять полётом и удержаться в воздухе.
— Но я должна как можно быстрее вернуться, — заметила я, и у меня по спине пробежал холодок, когда я, не обращая внимание на боль в колене вскочила на ноги, осматривая окрестности в поисках тёмных фигур.
Я попыталась подняться в воздух, но уже при первом взмахе отчётливо почувствовала, что повреждённое крыло больше не может нести мой вес. Сгорело слишком много перьев, не говоря уже о боли, которую вызывало малейшее движение.
— Ты не можешь лететь, — повторил Вельф очевидное резким голосом.
— И это твоя вина, — бросила я ему сердито в ответ.
— А зачем тогда подкрадываешься? — спросил Вельф.
— Я должна немедленно возвращаться, — я посмотрела в ту сторону, куда должна была лететь, чтобы добраться до двери в Шёнефельде.
