Я никогда раньше не видел ее такой. Хотел успокоить, сказать что-то ободряющее и пошутить, но в этот момент услышал за своей спиной хриплый, злобный смешок, заставивший скрутиться все мои внутренности. Должно быть, теперь я выглядел не менее жалко.Не оборачиваясь, старательно пытаясь собрать остатки мужества, пополз вперед, вслед за Любавой. Когда же, наконец, добрался до нее и схватил за локоть, поднимая, потратил практически все свои силы на то, чтобы встать, и не был уверен в том, что в состоянии спокойно добежать до церквушки.Я тащил ее вперед, но она продолжала оглядываться, спотыкаясь буквально на каждом шагу, намереваясь упасть самой и потащить меня следом, будто неведомая сила заставляет ее подчиниться, и девушка не до конца контролирует свое поведение.- Любава! – заорал я, отчаянно надеясь прорваться в ее кошмар. Я ощущал тяжелое дыхание на своей шее, отчего волосы на затылке встали дыбом, а град мурашек рвал тонкую кожу.– Не оглядывайся, смотри только вперед. Иначе мы никогда не выберемся из этого ада.Она кивнула, но, как мне показалось, не совсем понимая, на что именно соглашалась. Я не стал пояснять, предпочитая вместо этого усиленно работать ногами, не обращая внимания на тяжесть в груди и судорожно стучащее сердце. Нас что-то преследовало. Это что-то не было живым существом, иначе Любава не выглядела бы, как испуганный кролик. Привыкшая встречать врага лицом к лицу и не бежать от опасностей, сейчас она являла собой загнанную охотниками трепетную лань. Страх не в опасности, он в нас самих. Нужно избавиться от него и ужас не будет таким пугающе-бесконечным.Желтоватые отблески луны, еще недавно окропляющие дорогу бардовыми каплями, сейчас довольно миролюбиво освещали нам путь, демонстрируя все препятствия, чтобы мы без особых проблем могли их обойти. Это было почти хорошо, но я словил себя на мысли, что мне все равно: попросту плевать, что нас ждет впереди. Странная апатия окутала меня, как пуховое одеяло, пришла неуверенность - а нужно ли вообще бежать? Почему мы решили, что нам там помогут?Такие мысли были чужды мне, они определенно были не мои, ненастоящие. Я тряхнул головой, но это странное ощущение безнадежности не оставило меня, потому я решил его игнорировать, в какой-то момент почувствовав, что опасность миновала: погоня прекратилась. Уже слышались голоса людей, виднелись их черные, стоящие против света силуэты, очертания хиленьких, покореженных домов. Мои ноги понесли меня быстрее, несмотря на тяжелое чувство безысходности.Собачий вой раздался ближе, и мне даже показалось, что я видел красные огоньки их глаз, грозный оскал и мощные челюсти с капающей по краям обильной пеной.- Черт, Любава, поторопись! – закричал, когда понял, что она сбавила скорость. – Я сейчас от страха в обморок упаду, и мы здесь помрем.Неожиданно она остановилась.- Вот только не это, не смей оборачиваться!
*****
Грязный, истоптанный пол с пятнами непонятного происхождения, подвальная сырость, тускло блестя, обильно струившаяся с бетонных стен, единственное на все помещение окно засижено мухами, всюду стоял кислый удушливый запах. Душно, темно и несмываемо грязно. Мерзко. Голова раскалывалась то ли от удара, то ли от сна в неудобном положении, но в итоге всхлипы Любавы рядом только действовали на нервы человеку, который открыл глаза и стал наблюдателем столь удручающей картины. "Хуже быть не может" - подумалось мне, но тут послЫшался отвратительный скрежет маленьких зубов. Крысы! Только не это!- Любава, прекрати, перестань! Своими криками ты сейчас соберешь сюда всю нечисть. - Голос был хриплый от продолжительного сна, скрипучий от сухости в горле и крови в носу, своим звучанием он царапал барабанные перепонки и заставлял сжимать руки до побелевших костяшек. Я поморщился: неприятно быть его обладателем.- Я не могу Матвей, мне страшно, мне так страшно. – Она подползла ко мне и уткнулась мокрым носом в шею. Голос девушки звучал чуть лучше, исключением было то, что в ее тоне также прослеживалась недавняя истерика, пропитанная слезами.Господи, выведи нас из этого кошмара, и я ничего никогда больше не попрошу! Я готов был молить кого угодно: Бога, Дьявола, Свидетелей Иеговы, да что мелочиться, даже делить комнату с крысами, если бы это помогло. Любава, дрожащая от страха, мне совсем не нравилась. Она мне слишком дорога, и я пойду на что угодно.
