— Знак! Хныга видел на нем метку Врага!
— Эй, тебя там не укачало случайно, а то ты какой-то уж больно зеленый. Это клеймо висельника, выжженное палачом.
— Хныга родился зеленый. На человек с блестящий голова — знак Врага!
— Так даже не интересно. Давай поспорим на что-нибудь, а? А потом просто пойдем за ним следом и обо всем расспросим. Благодаря Печати Змея я смогу отличить ложь от правды. Я уверен, что клеймо просто показалось тебе похожим на знак этого вашего врага.
— Человек умный вещь сказал, — согласился Хныга после недолгого раздумья, — Только к'хасс еще спит. Человек с ловкий пальцы будет бить большой лысый человек?
— Знаешь что, — юноша украдкой оглянулся по сторонам, — не называй меня так больше. Во-первых, я бросил это ремесло, а во-вторых, кто-нибудь может услышать и вызвать стражу. Только время потеряем.
— Хныга будет тебя звать человек с неуклюжий пальцы, — кивнул гоблин.
— Ладно, давай тогда сначала разберемся с этим громилой, а уже потом — с моими пальцами и твоим излишне длинным языком. Идем!
Поинтересовавшись у хозяина, в какой комнате остановился "большой, очень большой друг детства" Айвена, друзья поднялись на второй этаж и быстро отыскали нужную им дверь. Приложив к ней ухо, юноша убедился, что лысый висельник находится за ней совершенно один. Он вытащил из кармана длинный кусок проволоки и сунул его в замок, выталкивая вставленный с противоположной стороны ключ, который тут же зазвенел по полу.
— Эй, какого каббра там происходит?
Заскрипели пружины кровати, и звук тяжелых шагов раздался у самой двери.
Айвен едва успел отпрыгнуть и принять беспечный вид, когда дверь распахнулась.
— Опять ты? — нахмурился лысый, — Чего приперся?
— Да вот не дает покоя мне одна мелочь… — невнятно пробормотал Печатник, напитывая маной контур рисунка на своем лбу.
— Слушай ты, мелочь, вот ты мне действительно покоя не даешь, — угрожающе надвинулся на него громила.
— Ой, соринка в глаз попала…
Айвен действительно ощутил неприятное жжение в уголке глаза и часто-часто заморгал, стараясь избавиться от мусора в глазу. И тут произошло нечто странное. Высокий, на голову выше него самого, детина вдруг начал съеживаться, словно проткнутый иглой бычий пузырь. Поубавил в плечах и в росте, мощные бугры мышц на руках сменились синими старческими венами, а лицо так и вовсе сморщилось, словно переспелая груша. Единственное, что оставалось неизменным, так это полностью лишенная растительности голова.
Опешив от столь удивительной метаморфозы, Печатник уставился на необычного висельника. И тут же наваждение пропало: к лысому вернулись и широкие плечи, и сильные руки, и полный ненависти взор.
— Соринка, говоришь, в глаз попала? Ну, так я могу и прочистить глаз, вот этим самым кулаком, — прорычал громила.
И во рту Айвена тут же появилась горечь, а в ушах раздался звон: незнакомец с клеймом лгал. Глаза резанула острая боль, и он снова зажмурился… Чтобы увидеть перед собой невысокого старичка, потешно машущим костлявым кулачком у него перед носом!
— Каббр твою родословную, да лопатой под пятое колено, — выругался Печатник, — Да это де просто иллюзия! Да уж, дедушка, в фантазии вам не откажешь. Эй, Хныга, иди сюда — этот твой жрец Врага под личиной ненамного выше тебя самого.
— Большой человек есть маленький колдун? — деловито поинтересовался Хныга.
— Наверное. Эй, господин кудесник, не ответите на пару вопросов? Только сперва уберите эту глупую иллюзию. Желательно — по хорошему.
Вместо ответа тот начал что-то бормотать и совершать пассы руками.
— Эй, Хныга, давай! А то мне совесть не позволит поднять руку на старика.
Похоже, у коротышки тоже рука не поднялась на пожилого человека, а потому он применил самый действенный способ прерывания любого колдовства — просто от души врезал старику ногой в пах, а потом ткнул его кулаком, не иначе как с подачи своего Моако угодив прямо в висок. Иллюзия, как ни странно, никуда не пропала. Огромный детина схватился за ушибленное место и со стоном начал заваливаться набок. Айвен ухватил его за ноги, глядя сквозь иллюзию с помощью Печати, а гоблина наощупь ухватил старика за шею, и таким образом они перетащили бедолагу на кровать.
Вылив в лицо бедолаги целый кувшин воды, юноша принялся за допрос, непрерывно подпитывая Печать Змея маной и зажевывая вызванную ложью горечь во рту найденным в кармане сухарем. Их пленник быстро понял, что лгать бесполезно, и выложил все, как на духу. История его оказалась донельзя обычной.
