На семейном совете решили: пишущую машинку надо покупать. Напрокат только всякое барахло попадается. Больше времени уходит на ремонт. Ну а все остальное подождет. И новое пальто жене, и беговые коньки сыну, и костюм самому Семену.
Семен Ватутин пошел в магазин вдвоем с женой Катей. Там они долго рассматривали различные марки машинок, хотя дома уже было решено, какую покупать. А потом они вместе читали техническое описание. И, наконец, попросили продавца что-нибудь отпечатать. Ватутин и сам умел, но в магазине стеснялся. Продавец мигом вставил лист чистой бумаги, и машинка залилась такой оглушительной трелью, что жена Семена даже вздрогнула от неожиданности.
– Пожалуйста, – не глядя на лист, сказал продавец и протянул его покупателям.
«Ходят тут всякие! Выбирают, выбирают! И чтоб дешево было, да еще само и печатало…» – было отстукано на листе.
– Что же это, – испуганно произнес Семен. Даже стыдно ему почему-то стало. – У нас и деньги есть. Нам машинка нужна. – И, словно обратившись за поддержкой, добавил: – Катя…
Катя сразу же начала открывать сумочку, в которой лежали деньги. Семен протянул лист продавцу. И тот, только сейчас прочитав, что там было напечатано, досадливо покраснел, но тут же овладел собой и с достоинством произнес:
– Голова кругом идет. Столько народу за день… Вы уж извините, пожалуйста.
Ватутин огляделся. В магазине было пустынно, как на пляже в ненастную погоду. Огляделся и мысленно простил продавца.
– Так выписать ее вам? – нетерпеливо спросил продавец.
– Да, да. И именно этот экземпляр.
Через час машинка «Эрика» красовалась в квартире Ватутиных. Новенькая, чистенькая, блестящая. На ней и печатать-то было страшно.
– Первая я! – сказала Катя, вымыла руки и села за машинку.
«Скоро папка защитит диссертацию, и тогда мы заживем по-человечески!» напечатала она.
– Правда ведь?
– Правда, – кивнул Семен.
«Поедем на Черное море, а потом купим чудо-гарнитур! И все старье выкинем!»
– Правда?
– Правда, – снова согласился Семен.
Катя составила целый список необходимого (ох, я много же оказалось этого необходимого!) и с победным видом уставилась на мужа:
– Осилим, Семка?
– Эх, надо бы! Ну уж раз печатающий механизм купили, будем работать. Кровь из носу, а к сентябрю диссертацию надо закончить.
– Ты закончишь, я знаю. Когда что-нибудь очень нужно, ты всегда сделаешь. Ты же у меня молодчина. – Катя встала и ласково погладила мужа по щеке. – Ты тут потренируйся немного, а я ужин приготовлю. Хорошо? Для разминки что-нибудь из книги попечатай.
– Ладно…
Жена ушла на кухню. Семен походил по комнате, о чем-то размышляя, потом подошел к книжному шкафу, выбрал книгу академика Ландау «Теория поля», подержал ее немного в руке и вернулся к столу. Нужно было напечатать какой-нибудь технический текст, чтобы научиться оставлять достаточное место для формул, которые потом вписываются от руки.
И пока жена гремела на кухне кастрюлями, он отпечатал страницу. Печатал он быстро, даже с каким-то изяществом, хотя только одними средними пальцами рук. Он уже хотел было вытащить лист, но что-то его отвлекло, что-то заставило его все забыть и подойти к окну. Солнечный лучик, что ли? Или капля, сорвавшаяся с сосульки… Он подошел и прислонился к холодному окну щекой.
А за окном-то была весна. Весна!
Простоял он так несколько минут, чувствуя, что ему совсем не хочется думать о диссертации. Пробежаться бы лучше сейчас по лужам, разбивая их хрупкий ледок. С сыном бы пойти, с женой. Посидеть бы в сквере на солнышке…
– У тебя хорошо получается, – услышал он голос Кати. В одной руке она держала столовое полотенце, а в другой – лист, только что выдернутый из каретки. – Только лучше бы ты технический текст печатал, а не стихи.
– Какие еще стихи? – засмеялся Семен. – У Ландау такие стихи, хоть на музыку перекладывай.
– А это что? – Жена встряхнула в руке лист… – Не любя, не страдая, не мучаясь, ожидаю прихода весны… Евтушенко, что ли?
– Где, где?! – испугался Семен. – Ах, вот это! – На бумаге действительно были отпечатаны стихи. Целых три строфы. – Нет, нет. Это одного поэта… Вот черт, забыл фамилию.
– Семен, занимался бы ты лучше делом, – посоветовала Катя и ушла на кухню, и даже закрыла за собой дверь, чтобы не мешать мужу.
А Семен пробежал глазами строчки. Стихи были незнакомые, но какие-то созвучные его настроению. Семен даже подумал, что и он мог бы написать такие. Но стихи писать было некогда. Диссертация еще пребывала в полусыром виде. Отпечатать ее, поизрезать ножницами, поисправить всю, склеить кусочки, снова отпечатать, чтобы сдать в ученый совет. Вот тогда можно будет и отдохнуть. Только для стихов все равно вряд ли время найдется.
Он вставил в каретку чистый лист бумаги и напечатал целый абзац. Глазами он следил за текстом по книге и поэтому, когда глянул на лист, чуть не ахнул от удивления. Даже какой-то легкий испуг пробрал его. На листе снова была напечатана строфа стихотворения. И опять про весну. И опять созвучно его немного грустному настроению.
