Юноша задумался. С одной стороны, прежняя жизнь ему была по душе, хотя и не все было так радужно. Тогда как за последние дни с ним что только не пытались сделать люди и нелюди! Помогать людям? Всю свою жизнь он помогал только одному человеку — самому себе. От размышлений на него накатила слабость и голова начала кружиться. Мэт подставил ему свое плечо, и Айвен благодарно кивнул, опершись на геоманта.
Приступ напомнил ему о нарисованной Альбером Печати. Той самой, которая должна была улучшить его самочувствие. Он попытался отыскать ее и тут же почувствовал. Ощущения были несколько иными, чем от Печати Тьмы — словно какой-то невиданный цветок пустил корни в его мана-контур и замер в ожидании, когда хозяин напоит его этой силой. Айвен до сих пор не делал этого — обычно Печатью управлял Князь, распоряжаясь магическими силами юноши по своему усмотрению и изменяя рисунок так, как этого требовала ситуация.
Вор "нащупал" Печать на своем теле и направил туда поток силы, напитывая этот необычный "цветок" маной. И он словно расцвел, наливаясь силой и оживая. А вместе с ним начал оживать и сам Айвен. Кровь его быстрее побежала по венам, разгоняя усталость и снимая боль. Живительная сила татуировки вливалась в него, и это ощущение одновременно пьянило и бодрило.
— Ну как, лучше? — заметив, как повеселел юноша, догадался о причине его хорошего самочувствия маг. — Отличная штука, жаль, что она одноразовая. Как и любая достаточно мощная Печать, вроде Феникса.
Поток исцеляющей силы начал таять, а потом и вовсе пропал. Вместе с ним исчезло и ощущение присутствия Печати.
— Надеюсь, теперь ты сможешь дать мне ответ?
— Да. Смогу.
Внезапно накатившая уверенность была вызвана не только действием татуировки. Он вдруг вспомнил ощущение могущества, которое дарило ему использование Печати Тьмы. Вспомнил поверженных врагов и преодоленные опасности. Последние несколько недель были насыщены множеством невероятных приключений и событий. Он приобрел новых друзей и врагов. И впервые осознал, что способен добиться чего-то большего, чем просто прозябать в Кияже, водя за нос Гильдию и городскую стражу. Что он знал и видел раньше, чем жил? Юноша ощутил вкус жизни — другой, настоящей. И этот вкус ему понравился, хотя это и казалось невероятным!
Похоже, все эти мысли отразились у Айвена на лице, и Мэт расслабился. Геомант протянул ему руку для пожатия и улыбнулся:
— Добро пожаловать в наши тайные ряды, дружище.
— Да уж. Я решил, что смерть и последующее воскрешение — достойный повод начать свою жизнь сначала, с чистого листа. Кстати, а как там наш зеленый жрец? — поздновато спохватился юноша.
— Да вот он, рядом с тобой лежит и делает вид, что до сих пор без сознания. Пришел в себя, как только Князь покинул твое тело. Это ведь он отключил гоблина, верно?
— Эй, Хныга, хорош дрыхнуть! — окликнул гоблина Айвен.
— Моя совсем больше не спать! — встрепенулся тот и попытался встать. — Никогда больше!
— Ты только посмотри на него, — геомант удивленно склонил голову, — Улыбается, словно познал смысл жизни или побывал в гареме хешемского халифа. Эй, зеленый, ты чего так скалишься? Хороший сон увидел?
— Хныга видел шибко плохой сон, — довольно заявил гоблин.
— Тогда почему так улыбаешься?
— Хныга теперь тоже говорил с Великий Змей! Хныга играл с ним в карты!
Айвен с Мэтом переглянулись, подмигнув друг другу. Вор покрутил пальцем у виска и поинтересовался:
— Ну и как? Кто кого?
— Кажется, Хныга выиграл… — с этими словами гоблин запустил руку под свою рясу и что-то вытащил из ее складок.
На солнце сверкнули чешуйки: на ладони жреца лежала фигурка змеи, искусно выточенная из янтаря. Лицо проводника сначала потемнело, а потом побледнело. Он бессильно уронил руки и застонал:
— Хныга совсем дурак! Зачем играл? Зачем выиграл?
— Подумаешь, бога в карты выиграл, — пожал плечами Айвен. Гоблин еще громче застонал в ответ, — Эй! Погоди-ка. Ты что — жульничал, что ли?
— Хныга думал, так честно будет, — пролепетал жрец, — Нечестно, когда великий бог против простой глупый гоблин играть. Надо, быть хитрый и ловкий гоблин, чтобы играть с Великий Змей честно.
— И ты, хитрый и ловкий, обманул самого Моако и выиграл вот эту штуку? Ты очень смелый гоблин, — с уважением заявил юноша. — И не страшно тебе теперь засыпать будет?
— Сильно-сильно страшно, — честно сознался тот, — Хныга теперь никогда спать не станет, чтобы Великий Моако не приснился Хныге.
— Это правильно, — согласился юноша и повернулся к Мэту, — А как же Гаррет? Думаешь, Гильдия так просто отпустит меня?
— Насколько я знаю, тебя из нее с треском вышибли. В любом случае, с твоим опекуном Канцелярия договорится, об этом не беспокойся. Это все, что тебя беспокоит?
— Нет. Есть еще кое-что.
— Да?
— Каббр…
— Что-то случилось? — забеспокоился маг, услыхав излюбленное ругательство вора.
— Я имею в виду скакуна. Можно устроить так, чтобы он остался моим?
