Довожу до сведений Ваших Высокосодержимостей следующее. Руководствуясь планом многовековой программы изучения планеты Земля, несомненно известным Вашим Высокоумиям, вверенный мне. коллектив приступил к работам по составлению антропо-гипсоинтеллектуальной карты текущего земного года. Во время беспосадочного массового интеллектозондирования по апробированной схеме экипажи трех малых разведботов: «Исчисление», «Взвешивание» и «Разделение» одновременно и неожиданно заразились антропофилией.
Болезнь не была своевременно обнаружена медперсоналом вследствие того, что на начальной стадии протекала в редкой и труднодиагностируемой форме-любви к литературе землян. Прежде всего это касалось литературы этноса, над ареалом обитания которого указанные разведботы вели зондаж.
На болезнь экипажей впервые (к несчастью-слишком поздно) обратил внимание главврач базы во время традиционного еженедельного общего обеда в кают-компании базы. Содержание беседы этих субъектов при явном проявлении темперамента — вещь для здорового центаврянина невозможная-поразило врача. На его вопрос: какое им дело до литературы исследуемой территории, он получил ответ, что здешняя литература — одна из самых великих литератур планеты, и они не могут мириться с фактами ее дискредитации.
На контрольный вопрос медика: как они понимают Первый Пункт Закона Невмешательства Галактической Хартии, несчастные ответили, что во благо людей можно нарушить и Пункт.
Естественно, после этого антропофилы были помещены в госпитальный отсек базы для дальнейшей летаргизации до возвращения в Родную Систему.
Однако антропофилы, достигнув, по-видимому, следующей стадии болезни, проявив поистине человеческую хитрость и находчивость, сумели выбраться из госпиталя, выкрасть с базовского склада Усмотрители и Изменители новейших систем и незаметно отшвартовать разведботы, имея на борту минимум трехлетний запас космотона.
Полностью выйдя из повиновения, «Исчисление», «Взвешивание» и «Разделение» многократно и явно нарушали Пункты: 1, 2, 7 и 16, появляясь в видимости землян, активно вмешиваясь в их литературные дела.
Опасаясь за срыв порученных мне работ, после многократных предупреждений и угроз я приказал дать по разведботам предупредительный холостой залп. После этого сумасшедшие корабли предприняли неслыханное: одновременным ударом космотоновых пушек они пробили темпоральный тоннель и нырнули в прошлое. Остается только гадать, что взбредет в головы этим несчастным, оказавшимся вне досягаемости, на что будут способны они в самом скором времени, ибо фазы антропофилии индивидуально непредсказуемы.
Прошу Ваших санкций на принятие чрезвычайных мер, вплоть до стрельбы на распыление, в случае появления этих кораблей в нашем времени.
Прошу об этом с чувством отпадающих ногтей и дрожью в челюсти, сознавая величайшую потенциальную опасность случившегося.
Плановые работы этого сезона практически сорваны.
С чувством обоесердечного уважения к Вам и к Вам и надеждой на Ваши снисхождения.
Начальник разведэкспедиции «Земля-85», Моя Быстроисполнительность, Укс, центаврянин. Борт флагманского крейсера флотилии «Невмешательство».
Над плоской вершиной пологого каменистого холма, черного, в буро-зеленых пятнах замученного солнцем, умирающего кустарника и усохшей травы, дрожало густое марево. Оно дрожало, подобное расплавленному стеклу, и неясно было, прошло ли оно уже точку кипения в ужасающем этом солнечном жаре или только приближается к ней.
Тени не было нигде, даже тут, в ложбине на левом скате холма, у истока иссохшего ключа, где — голова к голове — сбилось в круг оцепеневшее овечье стадо. Овцы жались к кустам не из-за тени, а лишь потому, что кусты испускали все же меньше жара, чем камень.
В полуденном расплаве тонули, точно влипали в него, едва взлетев, слова заунывной песни пастуха. Равнодушный к чудовищной жаре и к иссохшему своему телу в лохмотьях, старик пастух пел о славе и могуществе царя Валтасара, сына царя Навуходоносора, владыки Вселенной.
Нет на Земле иного властелина, и все. иные цари-прах под ногами его. Не Валтасару ли принадлежит весь мир, все несчетные народы, и эта прекрасная земля халдеев, и этот холм, и эти овцы, и он, пастух, и жена его, и дети его? Да благословят боги царя Валтасара, над великими величайшего!
Пастух пел, глядя на вершину холма, и он увидел, как прозрачное зеленоватое марево породило вдруг зияющую черноту, точно разинуло черную пасть, страшно чмокнув невидимыми великаньими губами. А чернота, бездонная эта чернота породила затем огонь и такой чудовищный грохот, что у овец подкосились ноги, и сам он, оглохший, рухнул на колени.
И пастух увидел, как захлопнулась потом небесная пасть и трехглазое божество глянуло на него. Три сияющих глаза божества с огненными ресницами, все три, отыскали среди камней и овец его, ничтожного, и уставились на него в упор, и лишили его чувств…
