Покраснев, Вика оторвала взгляд от фото. Ольга смотрела на нее с иронией.
– Шоколад. У вас. Здесь, – подняв руку, она провела пальцем по собственной губе.
Ольга облизнула капельку растаявшего шоколада с нижней губы и быстро заморгала, словно избавляясь от наваждения. Подхватилась. Посмотрела на часы.
– Ничего себе, как мы с тобой засиделись. Ладно, ребенок, желаю тебе хорошо провести остаток лета.
Желая растянуть время хотя бы еще немного, Вика спросила:
– Можно я еще раз взгляну на панно?
– Ну конечно, – рассеянно ответила Ольга и еще раз бросила взгляд на часы. Как будто ждала кого-то. Может, даже того самого Андрея. Вике очень хотелось спросить, встречается ли она с ним до сих пор, но, конечно, она не посмела.
Застыв перед лежащими на полу стендами, Вика думала о том, что эти три недели, возможно, никогда не повторятся. От этого на душе стало невыносимо тоскливо и пусто.
– Шедевр же? – гордо произнесла Ольга.
Вике хотелось услышать, что ей тоже грустно, но Ольга, беззаботно улыбнувшись, погладила ее по плечу.
– И все же ты гений!
– Там надпись надо подправить, – напомнила Вика. – Я забыла обвести.
– Ну уже не сейчас, – Ольге, казалось, не терпелось ее выпроводить. – В другой раз. Это не срочно. Ты давай отдыхай, набирайся сил перед последним учебным годом и пиши мне хоть иногда из своего леса. Не забывай старушку.
После прощания с Ольгой сердце переполняла неясная тоска, предстоящие каникулы не радовали. Возвращаясь домой, Вика позвонила Косте – предложила вместе посмотреть «Форреста Гампа» и, не выдержав, выпалила: «Кажется, я влюбилась».
Воскресное июньское утро с щебечущими за окном птичками и наглыми лучами солнца, пробивающимися сквозь занавески, наводило на мысли об активном отдыхе. Можно было, к примеру, сходить покататься на роликах на Воробьевых или двинуть в парк Горького, на кинофест под открытым небом.
Но вместо этого Ольга заглянула в холодильник, вытащила оттуда бутылку пива, банку маслин и легла на диван возле телевизора, отметив про себя, что у нее осталось еще не допитое со вчера шардоне.
Наверное, если она не завяжет с этой, ставшей уже почти ежедневной, привычкой «цедить пивасик», то превратится в алкоголичку. Если уже не превратилась. Мысли текли лениво, так же, как река, по которой плыла лодка с популярным путешественником в телевизоре.
Вчера вечером она опять поругалась с матерью. И напилась. Хотя нет. Вначале немного выпила, потом поругалась, а потом дошла до той кондиции, в которой не стоит держать в руках телефон. Потому что она, кажется, отправляла кому-то сообщения. Ольга взяла свой айфон и проглядела чаты. Андрею она написала: «Думаешь обо мне?» Он ехидно спросил: «С чего это ты вдруг?» Боже, какая она идиотка! Матери написала: «Не тебе меня учить. У самой с отцом каждый день разборки. Иди, почитай рецептики в одноклассниках». Мать ответила лаконично: «Алкашня».
Ольга скользнула глазами по экрану и заметила еще одно неотвеченное. Черт. Да там целая переписка. «Пиццу хочешь», – спросила она у Шевелевой в час ночи. Вика ответила: «Прямо сейчас?)))» – «Прямо сейчас я занимаюсь очень важным делом». – «Каким?» – «Курю кальян». Вика в ответ послала улыбающийся смайл. Понимающий улыбающийся смайл.
Дальше Ольга писала про то, что Вика не такая, как другие, и что между ними очевидная космическая связь. И что даже удивительно, как тонко Вика умеет ее чувствовать. А в конце диалога пригласила Вику в гости «на пиццу и пиво», с соответствующими эмодзи, конечно. Ольге нравилось разбавлять ими сообщения. Это был ее личный стиль. И, как правило, собеседники сразу попадали под его влияние. Вот и Вика тоже прислала «часы» с подписью: «Буду в шесть».
Было всего двенадцать. Если она выпьет еще пару баночек пива, то до шести точно протрезвеет.
Ольга смяла пустую банку и взяла новую. Нашла в Apple Music последний концерт Мадонны и запустила его на большом экране телевизора.
С матерью теперь, наверное, неделю разговаривать не будут. А то и больше. Ольгу это не напрягало. Такие размолвки у них не редкость. Ругаться они начали, как только Оле исполнилось 13, и она начала хамить в ответ на бесконечные упреки и поучения. Мать хотела, чтобы Ольга соответствовала ее представлениям о жизни и в точности выполняла инструкции. Ждала слепой дочерней любви и послушания. Позже, с годами, просто любви и внимания. И чтобы всё вписывалось в рамки ее понимания успешности. «Тебе нужен кто-то, кто обуздает тебя». «Я хочу внуков».
Ольга с содроганием представляла себя матерью толстой лысой девочки – именно так она выглядела на своих младенческих фотках. Лысой и толстой, с пустым мутноватым взглядом.
***
Вика пришла к шести. И тут же бросилась к одному из стендов.
– Сейчас только подправлю…
Для удобства она встала на колени и, поглощенная процессом, словно позабыла, что в комнате не одна. Ольга не могла оторвать взгляд от того, как плавно и уверенно скользит тонкая кисть по каллиграфически выписанным буквам.
– Уж не знаю почему, но у меня слабость к людям с красивым почерком.
