В основе работы Нейгауза лежали его мировоззрение, просветительские идеи и подлинный демократизм. В действиях проявлялись черты его характера — нетерпеливая настойчивость, активность, заинтересованность в результате. Отсюда полемическая направленность высказываний. Повествовательность несвойственна Нейгаузу, он спорит и убеждает, не боясь крайностей, заостряя каждую проблему. Его деятельность — это всегда борьба, и в эту борьбу он вкладывал всю страстность своей натуры. В его книге «Об искусстве фортепианной игры» и во многих статьях заметны отголоски боев первых лет становления советской музыкальной культуры. Можно вспомнить «спор» с Ф. Бузони о возможности пения на рояле, требование играть Баха с педалью, критику заблуждений анатомо-физиологической школы, критическое отношение к некоторым моментам педагогической деятельности Л. Годовского.
После выхода в свет обеих книг Нейгауза появилась возможность взглянуть на этот род его деятельности в целом. Читая Нейгауза, видишь гражданина своей страны, человека, которого волнуют пути и темпы развития культуры. Отчетливо вырисовывается не только глубина профессиональных суждений, но и общественный темперамент деятеля; во всем видна широта взгляда и подлинный интерес к разносторонним явлениям современности. Суждения Генриха Густавовича о собратьях-пианистах, об артистах другого профиля, о советском искусстве всегда отмечены тонким художественным вкусом, стремлением найти и обозначить главное — идейную сущность искусства (как близкого, так и чуждого ему направления), его этическую, нравственную ценность. При этом Нейгауз в первую очередь выявляет положительное, прогрессивное, критика его неизменно доброжелательна. В то же время он непримирим к вульгаризаторам в искусстве, к проявлениям дурного вкуса, отсталости, к тем организационным недостаткам, которые тормозят развитие отечественного музыкального образования.
Хочется обратить внимание читателей еще на одну особенность литературного наследия Нейгауза. Все написанное им в последние годы жизни в той или иной форме обращено к педагогике. Подводя итоги, как бы в сомнении оглядывая пройденный путь, Генрих Густавович снова и снова ставит «наболевшие вопросы», размышляет о возможности иных путей. Он критически пересматривает и строго оценивает свою работу с учениками. Но несмотря на собственную придирчивость, утверждается в своей правоте. Иначе и быть не могло. Ведь педагогические принципы Нейгауза покоятся на глубоко продуманной прогрессивной основе.
Философским основанием педагогики Нейгауза явилась материалистическая диалектика: отношение к искусству как форме отражения действительности; признание объективных закономерностей искусства и необходимости их познания; умение видеть все в движении, в развитии; забота о причинно-следственных связях как в поведении и в жизни, так и в анализе произведений. Эстетические принципы рождались из ощущения поэзии как сущности и сердцевины каждого вида искусства. Нейгауз стремился постичь содержание художественных творений во всей их глубине и полноте, преклонялся перед красотой и совершенством формы. Из профессиональных принципов Нейгауза важнейшие — создание замысла путем проникновения в поэтическую сущность и идейный смысл сочинения, высокое качество пианистического воплощения и взаимодействие этих двух сторон исполнительской работы. Этической основой воспитания учеников были: осознание своей принадлежности обществу и служение ему; дисциплина, чувство долга; внимание и уважение к людям, к их труду, признание права каждого на собственную точку зрения, на свой исполнительский замысел.
Нейгауз влияет на наше музыкальное искусство уже более шести десятилетий. Идеи «школы Нейгауза» распространились по всей стране, многие из рекомендованных им форм работы стали практикой повседневности. Поэтому и большинство положений нейгаузовской педагогики окажутся знакомыми читателю. Но подлинный педагог опирается на известные истины не по указке, получив их «из чужих рук», а непременно заново открывая и проверяя их в своем труде, в действии. Все положения методики Нейгауза добыты им самостоятельно и проверены на собственном опыте. Его указания ценны и плодотворны, в них ощущается дыхание жизни, они глубоко содержательны, диалектичны и по природе своей художественны.
