Мы объяснили ему, что занимаемся расследованием деятельности NSO и ее шпионской системы. Мы рассказали о возможностях Pegasus, например, об эксплойтах "нулевого клика" и о том, как конечный пользователь может удаленно активировать микрофон и камеру взломанного телефона для записи разговоров в реальном времени. Несмотря на то что он был ветераном, его явно шокировало то, что он услышал. Он не задавал много вопросов, пока мы рассказывали ему о том, что нам удалось раскрыть до того дня, 21 мая 2021 года: утечка списка из пятидесяти тысяч номеров мобильных телефонов, выбранных конечными пользователями Pegasus по всему миру в качестве потенциальных целей; подтвержденные личности сотен людей с этих номеров, от журналистов до правозащитников, оппозиционных политиков и частных граждан, которые случайно оказались в контакте с этими целями. Многие адвокаты.
Мы рассказали о цифровой экспертизе Лаборатории безопасности и о том, как Клаудио и Доннча смогли обнаружить следы атаки или заражения на большинстве проанализированных нами телефонов; для iPhone этот показатель составил около 80 процентов. Это, по нашему мнению, было очень сильным признаком того, что список был надежным. Вдова Джамаля Хашогги была в списке, и теперь у нас были доказательства атак Pegasus до его убийства. В списке был Эммануэль Макрон, а также более дюжины чиновников его администрации — все они были отобраны клиентом НСО в Марокко. Мы сказали ему, что эта история распространится по Европе, Азии, Ближнему Востоку и Америке и будет иметь серьезные геополитические последствия. Мы ожидали, что Forbidden Stories и его шестнадцать партнеров по репортажу вызовут серьезный огонь, возможно, даже судебные иски.
Я объяснил, что нам нужна его юридическая консультация по поводу наших подходов к различным жертвам, а также по поводу наших подходов к НСО и конечным пользователям системы Pegasus. Нам также нужна была помощь в формулировании историй, в проверке формулировок конкретных обвинений, которые мы будем выдвигать, и в том, как далеко мы можем зайти с собранными доказательствами. Координация действий с юридическими отделами различных партнеров, чтобы убедиться в последовательности наших действий, была крайне важна. Прежде всего, нам нужен был его совет о том, как лучше всего обеспечить выполнение нашего обещания защитить источник.
Как и подобает лучшему адвокату, он уже думал наперед. Он предупреждал, что время после публикации будет самым напряженным, а возможность судебных исков, скорее всего, не будет самой большой проблемой, с которой мы столкнемся. Больше всего его беспокоила защита источника. Появление президента Макрона и всех этих французских чиновников было большим тревожным сигналом. Администрация Макрона почти наверняка заявит, что национальная безопасность превыше защиты журналистского источника. Французские секретные службы могли бы привести аргумент, что их агенты за рубежом находятся в опасности. Они даже могут потребовать, чтобы мы раскрыли весь список, сказал он. Сотрудники французских спецслужб могут даже явиться в Forbidden Stories с ордером на изъятие компьютерного диска с данными.
Хорошая новость, сказали мы ему, заключается в том, что у нас нет такого диска. Только "Запретные истории" и "Международная амнистия", и никто из других наших партнеров, могут получить доступ к исходным необработанным данным. Это хорошо, — согласился он. "Службы безопасности могут попробовать, — сказал он, — но давайте сделаем так, чтобы в случае, если полиция придет обыскивать ваши офисы, они не нашли ничего подозрительного".
Впервые с момента начала расследования отсчет времени до публикации пошел на убыль. Проект "Пегас" теперь казался реальным, но в то же время было ощущение, что он может выйти из-под нашего контроля. Партнеры подключали к проекту все больше репортеров и начинали развозить их по всему миру. Вероятность ошибки, которая раскроет расследование, возрастала с каждым днем. Я видел, как это тяготит Сандрин. Среди ее многочисленных обязанностей в проекте было следить за тем, чтобы все оставались в рамках нашего строгого протокола безопасности. Еще до того, как закончилась наша встреча в Париже, произошло тревожное нарушение. Один из новых партнеров позвонил оппозиционному политику в своей стране и попросил дать ему интервью о том, что он является потенциальной мишенью для шпионских программ Pegasus. Сандрин установила для всех партнеров правило: никто не обращается к оппозиционным политикам, которые, как известно, не знают языка, до самого конца расследования. И то только после того, как мы все вместе обсудим и разрешим.
"Что за черт!" сказала Сандрин, узнав о звонке.
Она была чуть более дипломатична, но не менее решительна, когда столкнулась с журналистом, допустившим ошибку. "Возможно, вы пропустили часть объяснения, — сказала она ему, — но это не должно повториться".