"Между делом", — ответила Одри Тревер. "Мое имя будет фигурировать в статье о НСО. Я очень хочу, чтобы она вышла в свет, чтобы все узнали об этой истории и обо всех этих возмутительных злоупотреблениях. Но в то же время есть и страх".
"Нас трое, и мы будем фигурировать в статьях, посвященных НСО", — добавил Финеас. "Есть ли что-то, что мы можем сделать для подготовки?"
"Для вашей безопасности?" спросил я.
"Да", — сказал Финеас. "С точки зрения безопасности. А также с юридической точки зрения".
"Аргентина!" предложил я. "Завтра вечером. Терминал F в Руасси. У нас есть ваши билеты на самолет. Мы собрали ваши паспорта. Мы все едем в Аргентину. Это всего лишь шесть месяцев нашей жизни. Ведь так? Мы уезжаем на шесть месяцев".
Смех был громким, почти яростным, и я был рад его слышать. Потому что я знал, что мне понадобится много хорошего настроения и товарищества, чтобы пережить следующие несколько недель. До даты публикации оставалось меньше недели, и я чувствовал, как вокруг нас набирают силу недобрые ветры.
Сандрин и я провели часть этой короткой встречи в Forbidden Stories, повторяя те же самые наставления, которые мы делали с первых часов расследования. Не разговаривайте ни с кем за пределами проекта, не говорите ничего даже одному из наших партнеров по репортажу, что могло бы навести на мысль об источнике утечки данных, и убедитесь, что если ваш мобильный телефон взломан, на нем нет ничего, указывающего на проект "Пегас". (Мы с Сандрин поручили Клаудио и Доннче регулярно проверять наши телефоны на наличие признаков заражения "Пегаса", в том числе три раза только за последнюю неделю). В нашем офисе царила настоящая тревога, и это было не совсем плохо, потому что мы все должны были быть начеку — независимо от того, насколько устали.
Их работа произвела впечатление на самые уважаемые редакции в мире, и у нас еще будет время, — пообещала Сандрин съемочной группе в то утро, — чтобы насладиться этим моментом. В жизни журналиста их не так много, так что пользуйтесь этим". Но не сейчас, добавила я: "Это действительно тот момент, когда мы можем ожидать не драки, а напряженного противостояния".
Мы с Сандрин не ждали ответа на наше письмо в НСО еще пару дней, но уже догадывались, что нас ждет. Накануне вечером, когда мы отправили в Герцлию запрос на ответ, нам позвонил очень странный знакомый, который поддерживал связь с Шалевом Хулио. Звонивший решил, что мы должны знать, что Шалев сказал, что он в "Правдивых историях", как он нам постоянно звонил, и знает все о "списке". Шалев хотел предупредить нас, что этот список не имеет никакого отношения к "Пегасу", и если мы его опубликуем, то нанесем большой ущерб своей профессиональной репутации.
"Шалев Хулио в ярости от того, что он называет "Правдивыми историями", которые, по его мнению, готовят неминуемую атаку на НСО", — объяснил я команде "Запретных историй" на утренней встрече в понедельник. По словам Шалева, "Они совершенно неправы, "Правдивые истории". На самом деле то, что у них есть, совсем не то, что они думают". Он сказал нам быть очень осторожными, потому что существует реальный разрыв между тем, что вы думаете, что у вас есть, и тем, что у вас есть на самом деле. Будьте очень осторожны".
Однако делать было нечего, пока мы не получили реальный и официальный ответ от НСО. Что мы могли сделать в ожидании, так это заняться своими делами.
Некоторые из партнеров начали загружать ранние, неотредактированные черновики своих материалов в общую для всех центральную базу данных проекта Pegasus, что давало каждому из партнеров возможность публиковать материалы, авторами которых были другие репортеры консорциума. Некоторые из ранних черновиков преподнесли неожиданные сюрпризы. Мы знали, что Саболч Паньи делал очень хорошие репортажи в Венгрии для Direkt36, но его основной материал для проекта "Пегас" оказался намного больше, чем мы ожидали, отчасти из-за его личного опыта, когда он стал жертвой киберслежки. Он рассказал о том, что был возмущен, пристыжен и в некоторой степени горд. "Хотя правительство Орбана в большинстве случаев просто игнорирует мои официальные запросы в СМИ, оказалось, что они все-таки ценят мои репортажи, хотя их способ проявления интереса, возможно, немного жуткий….".
Он также рассказал о том, что стал жертвой шпионского программного обеспечения, созданного израильской компанией и лицензированного с одобрения Министерства обороны Израиля. "Как и многие венгры еврейского происхождения, я никогда не придавал особого значения государству Израиль", — написал он. "Это просто еще одна чужая страна, которую я никогда не видел. Моя единственная реальная связь с Израилем — это брат моей бабушки, который уехал туда, пережив Освенцим, и стал солдатом. Я знаю, что это глупо и не имеет никакого значения, но я бы, наверное, чувствовал себя несколько иначе, если бы моему наблюдению помогало какое-нибудь другое государство, например Россия или Китай".