Неисправимая оптимистка Ксения в ненастное праздничное утро попадает в криминальную историю: раненый незнакомец, позвонивший в дверь её квартиры, внезапно умирает в кресле гостиной, пока хозяйка ищет в аптечке средства первой помощи. Теперь полиция подозревает, что своё давнее знакомство с убитым девушка скрывает. Жутковатые события множатся: за Ксенией кто-то следит, её квартиру взламывают и пытаются ограбить. Но и это ещё не все неприятности, которые обрушились на Ксюшу всего за два дня: обнаруживается новый труп: соседку ей знакомой ограбили и убили. Разве можно устраниться от собственного расследования в таких обстоятельствах.
День не задался с самого начала: мало мне было пылесоса и возни с парадным обедом, традиционно подгорающим в духовке, так вдобавок мой упитанный рыжий кот ухитрился выловить из аквариума последнюю несчастную золотую рыбку. Толстое стекло и англо-русский словарь на 75 тысяч слов в качестве пресса не спасли вуалехвостую красавицу. Чёрная кошка Алиса истошно мяукала со спинки моего любимого кресла, то ли отчитывая нашкодившего Рыжика, то ли от обиды, что рыбка досталась не ей. Кот на всякий случай пятился задом к шкафу, обвисший хвостик последней обитательницы моего аквариума трагично торчал из его зубастой пасти. Я оплакивала вуалехвостку, одновременно пытаясь поймать кота, чтобы задать ему трёпку… Жаркое в духовке окончательно сгорело. В квартире гадко завоняло обуглившейся телятиной. Мне осталось только извлечь из духовки безнадёжно испорченный кулинарный шедевр.
А ведь всему виной моя заграничная родственница Ольга, которой приспичило приехать из Варшавы именно в день какого-то всенародного праздника. То ли дня конституции, то ли независимости. Затрудняюсь сказать точнее, так как пользуюсь импортными календарями. Нет, свою тётку я очень даже люблю, но лучше бы ей приехать в любой другой день. Да и эта глупая идея сделать мне сюрприз, не сообщая времени и способа приезда. Теперь я дёргаюсь при каждом звуке громыхающего лифта: без этого транспортного средства тётке не втащить свои громоздкие чемоданы даже на второй этаж. Ездить налегке Ольга никогда не умела…
Внизу оглушительно хлопнула дверь. Хорошо ещё, что офисы фирм первого этажа закрыты из-за всенародного выходного праздника. А то бы дверь хлопала каждые пять минут, доводя меня до нервного шока. Не выпуская из рук злосчастную жаровню, прислушалась: лифт не тронулся с места, значит, это не Ольга. Я с облегчением перевела дух, но вдруг неожиданно и резко затренькал звонок. Хлоп! – жаровня шмякнулась прямо мне на ноги. Заныла ушибленная нога, по ковру расплывались грязные пятна от подгоревшего мяса и соуса, светлые домашние брюки были безнадёжно испорчены. Усыпавшие пол неаппетитные куски горелого мяса довершали картину разгрома. Рыжий разбойник с рыбкой в пасти окончательно скрылся из поля моего зрения, избежав справедливого возмездия за учинённое убийство. Звонок жалобно чирикнул в последний раз и смолк.
От ужаса я не могла двинуть ни рукой, ни ногой: сейчас войдёт Ольга и, если не упадет в обморок от ужасающего вида меня и комнаты, то непременно начнет выкрикивать все известные ей плохие русские и польские слова. Судорожно сглотнув слюну и чудовищным усилием воли сдвинув себя в направлении входной двери, я сделала несколько шагов. Больная от ушиба нога мешала прибавить шаг. Через полчаса или, может, пару минут я осторожно открыла дверь квартиры и с изумлением и облегчением увидела то самое лицо мужского пола в плаще грязно-серого цвета и несколько бесформенной шляпе. Погода с утра совсем не радовала: лил нескончаемый, нудный летний дождь.
