— Ультиматум, — согласился Бурбулон. — В случае нашего отказа принять его условия, Си Вань заявил о своём праве отказаться от Тяньцзиньских договоров.
— Это уже слишком, — заметил Игнатьев, начиная понимать озлобленность Су Шуня. — Я ведь тоже не сумел в Пекине подписать Тяньцзиньский договор.
Бурбулон кивнул.
— Си Вань ссылается на то, что уполномоченные, подписавшие договора, были так запуганы французами... что сами не знали, что подписывают.
— Один из них недавно отравился, — сообщил Игнатьев. — Принял яд.
— Ну вот, — развёл руками Бурбулон, — если ещё и Верховный Комиссар Гуй Лян преставится, отдаст Богу душу, мы вообще оказываемся в тупике.
— Придётся снова воевать.
— Придётся, — подтвердил француз и шевельнулся в кресле, усаживаясь поудобнее. — И знаете, о чём ещё Си Вань всё время говорит?
— Его взгляд пытливо вонзился в Игнатьева. — Он похваляется тем, что Россия не смогла добиться от Китая территориальных уступок, и теперь вы намерены просить «белых варваров», стало быть, нас, посодействовать в этом щекотливом вопросе.
Игнатьев едва сдержался, чтобы не выругаться вслух. Су Шунь его опередил. То, что он держал в тайне, в одночасье становилось известно многим. Теперь нужно было срочно что-нибудь придумать, опровергнуть столь унизительное для России толкование его прибытия в Шанхай. Официально заявить, что у России с Китаем разногласий нет.
Вернувшись во дворец, он сразу же зашёл к Уарду. В его манерах была открытость и естественность. «Мне кажется, — думал Игнатьев, — пожимая руку гостеприимному американцу, — он способен глубоко чувствовать».
Расположившись в кресле, он рассказал Уарду о нелепых слухах, которые распространяет маньчжурский сановник, и передал ему текст своего обращения к союзническим послам.
— Вы давно знаете лорда Эльджина? — спросил Николай американца, когда тот ознакомился с текстом письма и отложил его в сторону.
— Его не любят, — уклонился от прямого ответа Уард, верно угадав, что интересует Игнатьева. — Всем отвратительно его высокомерие.
— Спесь умной не бывает, — заметил Николай.
— Лорд Эльджин слишком нервен, — откинувшись на спинку дивана, вытянул ноги Уард. — Так и готов вцепиться в глотку всякому, кто не согласен с ним и говорит не так, как ему хочется.
— Диктатор.
— Самодур.
— В его жилах течёт королевская кровь, — усмехнулся Игнатьев.
— Не знаю, — ответил Уард. — Самонадеянность кичлива, и отвратна.
— В таком случае, он захлебнётся собственной гордыней.
— Всё возможно, — усталым голосом сказал Уард. — Но я не собираюсь прерывать с ним отношения. Моя ситуация не такая плохая, чтобы ссориться по пустякам.
Он выглядел спокойным, дружелюбным, безобидным. Несмотря на свой высокий рост и узкие плечи, худым или костлявым он не казался. Белая сорочка с закатанными рукавами обнажала крепкие жилистые предплечья и широкие могучие запястья. Это были руки кузнеца, молотобойца, а уж никоим образом не чиновника дипломатического ведомства.
