На ходу он прятал руки в карманы и делал все, чтобы казаться самым насмешливым и безразличным человеком в мире, хотя внутри его начинало трясти, словно нервы превратились в оголенные провода, по которым бежит ток, вызывая судорогу где-то так глубоко, что и не заметить.
– Ну и как вы собираетесь решить конфликт? – спросил он у обоих.
Видеть Вожака и Лотара плечом к плечу ему претило, да так сильно, словно он смотрел на бездарно собранный двигатель, мешающий работать себе самому. От мысли, что эти двое могли договориться, внезапно начинало тошнить, и не важно, что он сам просил договориться, еще и любой ценой.
Пару часов назад он был готов отдать им свое тело, а теперь понимал, что не сможет уже играть никаких ролей. Его тошнило от Волков, от Вожака, от похоти и от бреда в Пекле.
«Надоело все», – мелькнуло вдруг в его голове, но он гордо вскинул нос и чуть склонил голову в сторону, словно ему уже надоело ждать.
– В этой шлюхе даже нет раскаянья! – объявил Дерл, глядя на свой обмельчавший клан.
– Без оценок обойдись, – велел тут же Лотар, – иначе мы сейчас же все закончим.
Дерл посмотрел на него злобно, но спорить не стал, только усмехнулся, стрельнув взглядом в сторону Виту, явно не сомневаясь в своей победе.
– Мы решили, что судьба определит его участь! – заявил Дерл. – Пусть само Пекло решает, имеет ли он право жить дальше или должен умереть.
– Какое пафосное дерьмо, – прошептал Виту и бросил на Лотара короткий взгляд.
Как тот мог повестись на такую глупость, он не понимал.
«Неужели ты правда думаешь, что они позволят решать судьбе? Неужели ты так наивен?» – мысленно спросил он, но вслух говорить об этом не стал, не видел смысла. Просто он слишком хорошо знал, как Волки решают такие вопросы. Револьверы для решения судьбы все были с особой «настройкой». Можешь делать что угодно, а барабан сделает определенное количество оборотов. Патроны переставить тоже не позволят. От него уже не зависело ничего.
Лотар хмурился, смотрел на него, пытался что-то понять, но Виту было уже все равно. Он даже не слушал пафосных речей Дерла, восхваляющего свою мудрость Вожака и благородство шанса, что он дал шлюхе-изменнице.
– Ты принимаешь приговор или предпочтешь быть убитым на месте? – спросил Дерл.
– Мы так не договаривались, – спешно прошептал Лотар, хватая Дерла за плечо, но Виту и на это не обратил внимание.
– Принимаю, – сказал он и просто повернулся к старому Волку, что принес ему оружие на металлическом кривом подносе.
«Cognosce te ipsum», – было когда-то давно выгравировано на нем.
«Познай самого себя», – перевел Виту, усмехаясь, а затем взглянул на старика и внезапно все понял.
Ему больше не нужно было ни последнее желание, ни пафосное прощание, ни даже последняя мысль. Он взял с подноса револьвер и, не вращая барабан, выстрелил себе в правый висок.
Логово. Десять месяцев назад
Виту проснулся от странного ощущения в животе. Голода в нормальном его проявлении он уже не испытывал. Пекло быстро стирало такие потребности. Можешь дышать и пить вдоволь – вот ты уже и в лучших из возможных условий. Пекло к этому быстро приучает.
– У нас еще нет того голода, что есть у других, – говорил Виту Вожак, наматывая его волосы на собственный кулак. – Ты ведь понимаешь, как тебе повезло, что ты приглянулся мне?
– Конечно, – отвечал Виту, облизывался и легко отрабатывал свое везение.
Вожак приходил в восторг, принимая скуку за особое старание.
«Просто у тебя до меня настоящей шлюхи и не было», – мысленно шутил над ним Виту, быстро осваиваясь в логове.
Притворяясь дурочкой, он мог себе позволить много больше остальных. Он бродил по логову, изучал, запоминал, подмечал, никуда не вмешивался, только делал выводы, а на все вопросы отвечал как истинная дура.
– Что ты тут делаешь?
– Я потерялась, не могу даже понять, где это «тут», ты выведешь меня отсюда, сладенький?
– Что ты тут забыла, Вита?
– Скучала по тебе и твоему большому члену, так сильно, что не смогла сидеть на месте.
Почему-то в этот бред все верили, а Вожак и вовсе приходил в восторг от похвалы собственного достоинства, явно не догадываясь, что эти восторги не совпадают с настоящими мыслями. Витура это устраивало, особенно в те дни, когда ему самому что-то было нужно как, например, сейчас.
От мяса он частенько отказывался. Когда ему в первый раз дали человечину, он рассмеялся. Ему это казалось тупым и нереальным.
«Сожрать дохлого человека? Это все, что вы от меня хотите?» – думал он и ел, действительно не понимая в чем проблема. Для выживания любая еда сойдет. В этом он и не сомневался, только порой, когда о выживании речи не было, он смотрел на еду и понимал, что не может к ней притронуться. Его не тошнило, просто кусок мяса застревал в глотке до того, как он к нему притронется. В такие дни он говорил, что не голоден, и отвлекал Вожака от мяса похотью.
Потом приходил голод, такой дикий, что ничего нигде не застревало. Он видел мясо, брал и ел, по-прежнему не замечая в этом никакой проблемы.
