– Всегда есть шанс, что мы столкнемся с народом, который умнее и сильнее нас, – отвечали ему военные.
– Если такие есть, то у них надо учиться, а не бомбами замахиваться, – ворчал Симон, но прекрасно понимал, что от него ничего не зависит, особенно если совет считает, что наука должна развиваться всесторонне.
– И созидание, и разрушение важно для баланса, – сказал ему когда-то один из членов совета.
Симон только глаза закатил, оставляя при себе размышления, что человечество как таковое и без помощи науки – разрушительная масса, которой созидание неведомо.
Все эти мысли снова пронеслись в голове Симона, а потом он вдруг понял, где собираются провести испытания «Азазеля», и испуганно посмотрел на Люкса.
– Что это значит? – спросил он и тут же встряхнул браслет связи, вскакивая с рабочего стола.
– Можете ему не звонить, – сообщил Люкс. – Франк вам не ответит.
– Как? Почему?
– Не сможет.
– Что все это значит, Люкс! Ты должен сказать мне все, что знаешь.
Мужчина даже подбежал и схватил Люкса за пиджак, словно этим можно было напугать искусственный интеллект.
– Я знаю только, что Франк Стелбахер сейчас без сознания и это решение принято не им, – сообщил Люкс. – Мне жаль. Я сделал все, чтобы его спасти, но ни один врач не даст гарантий.
Симон отпустил Люкса и с отчаяньем посмотрел в окно. Над крупным городом Земли солнце, осветив небо в красный, клонилось к закату.
– Им лишь бы разрушать, – прошептал Симон и снова проверил чип.
Оливер Финрер был все еще жив и оттого хотелось выть.
«Лучше бы я этого не знал», – подумал Симон и вздохом вернулся к рабочему столу. Ему как раз пришло распоряжение от Совета – подготовить проект «Азазель» к испытаниям.
* * *
Маска плотно прилегала к лицу Франка. Он дышал сам, но врачи считали, что без дополнительного кислорода организму никак не справиться.
«Инсульт вследствие передозировки нейростимуляторами», – гласил диагноз, и только Люкс знал, что анализ принятых Франком препаратов не соответствует стандартным дозам. Кто-то успел подменить флакон в базе его компьютерной системы. Он даже знал кто, но не смел принимать решений, потому Байрон тихо спал в глубинах браслета связи и ждал своего часа, чтобы рассказать все о настоящих врагах человечества.
По залу прокатился вздох разочарования. Не часто у Волков случались такие развлечения. Все привыкли к медлительности жертвы. Сначала приговоренный долго не решался взять револьвер, потом никак не мог прикоснуться к барабану, несколько раз направлял дуло в висок, но никак не мог нажать на курок.
Кто жил в Логове давно знал, что почти все, выстрелив, высаживают себе мозги, размазывая потом их по полу. Одни падают замертво. Другие еще несколько секунд бились в предсмертных судорогах.
Те немногие, что оставались в живых, рыдали, падали на пол, часто обделавшись от ужаса, и целовали ноги Вожаку. Видимо те, кто ноги целовать не будет, не выживали до этого дня.
– Не вышло? – спросил Виту, бросив взгляд на Дерла.
Зло усмехнувшись, он уронил револьвер на поднос и громко объявил:
– Шоу закончилось, а теперь отвалите от меня!
Не дожидаясь реакции и больше уже ни на кого не глядя, он просто пошел на выход. Волк-воин, охранявший зал, не решился его остановить, даже отступил чуть в сторону, чтобы не мешать Калибану.
– Надеюсь, на этом дело закрыто? – спросил Лотар.
– Да, – сквозь зубы прошипел Дерл и грозно посмотрел на уходящего старика, давая команду страже его задержать.
Лотар этот жест не заметил, да и значения ему не придал. Что происходит у Волков, его не волновало, потому он коротко кивнул и помчался за Виту.
– Постой, – окликнул он его в пустом коридоре.
Виту не отреагировал. Он так был занят тем, что происходило у него в голове, что совсем ничего не слышал, опомнившись только тогда, когда Лотар дернул его за плечо, заставляя обернуться. Левая рука тут же сжалась в кулак, правая потянулась к ремню, где должен был висеть нож, а когда Виту понял кто это, немного расслабился, правда руку с плеча все равно сбросил нервным движением.
– Ты в порядке? – нелепо спросил Лотар.
– Зашибись, – огрызнулся Виту.
– Я почти ничего не понимал, но… я правильно сделал, что согласился? – не замечая язвительности, спросил Лотар.
– Да, – после короткой паузы ответил Виту, закрывая рукой глаза. – Да, все правильно, просто…
У него вырвался нервный смешок, который он задавил, закрыв себе рот двумя руками, а потом устало посмотрел на Лотара, медленно роняя обе руки.
– Знаешь, когда я выстрелил, но еще не понял, что жив, в эту самую долю секунды я вдруг подумал, что умереть было бы проще. Смерть в Пекле это свобода от всего… даже от себя самого, а я…
Он сбился.
– Витур, не надо, когда мы попадем в центр управления…
– Когда мы попадем в центр управления, ты съебешь в свой ЗАП, а я уже год как труп, и это не изменится!
