Пеле ушел печальный и разочарованный. Он вспомнил длительное путешествие, такое дорогое и утомительное, наивные мечты и надежды, которые его семья связывала с «Сантосом»… Увы! Взамен лишь короткое, жалкое появление на поле. Он сел на скамейку в раздевалке, наполненной запахом разгоряченных тел, и слушал веселые возгласы. Вальдемар де Брито, который догадывался о его мыслях, сел рядом, улыбаясь.
— Ну, видишь, все не так уж страшно…
— Я никому не понравился.
— Что ты придумываешь? Лучше иди под душ, чем говорить глупости.
Душевая была полна смеха и пара, черных и белых голых тел. Их крики звенели в голове маленького Пеле, перед глазами которого как бы прокручивался фильм о прошедшей тренировке.
Вальдемар де Брито медленно шел вдоль проволочного забора, отделявшего футбольное поле от зрителей. Пеле шел рядом, опустив голову, настроение у него было ужасное.
— Дико[3], ты ведь знаешь, что мне пора возвращаться в Бауру. Дорога длинна, я отсутствую уже четыре дня. Это много.
Все это верно, но мальчик не представлял себе, что Брито покинет его так быстро. Рвалось последнее звено, связывающее его с родными… Он принял удар безмолвно. Почему он не берет его с собой? Ему дается еще одна попытка? Широкая коричневая ладонь мужчины опустилась несколько раз на плечо мальчика. Каждый раз, когда Вальдемар де Брито давал ему важный совет, он похлопывал его по плечу:
— Я совершенно не волнуюсь. Оставляю тебя с отличными людьми. Окружение приятное, есть все условия для развития твоего таланта. «Сантос» — ты в этом скоро убедишься — не только великая команда, но и исключительная футбольная школа: это место, это клуб, где есть дружба, настоящая и искренняя. Я знаю все клубы и выбрал для тебя этот.
Пеле смотрел на него, понемногу успокаиваясь.
— Да, они симпатичные, — согласился он.
— Можешь быть уверен, это именно так.
Жара спала. Солнце пряталось за зелеными холмами, нависавшими над заливом. Нужно было расставаться. Пеле проронил:
— Там… поцелуйте их всех за меня. И скажите, что…
— Ладно… До свидания.
Вальдемар де Брито задержал на мгновение в своей руке руку мальчика и улыбнулся. У Вальдемара был добрый и уверенный вид. Сколько он совершил таких путешествий!
Пеле провожал его взглядом. Вальдемар шел легким, широким шагом по земляной дорожке. Не поворачиваясь.
Он скрылся там, в стороне какой-то стройки, где поднималось нечто похожее на белую пыль, а Пеле оставался на месте, не двигаясь, не думая уходить, словно ожидал чего-то. Может, Вальдемар вернется за ним? Он отвез бы его в маленький домик в Бауру, где не существовало ни проблем, ни вопросов, ни трудностей больших городов. Но он не появлялся. Дорожка была пуста. Лишь старый негр, одетый в лохмотья, босиком, возвращался к центру, неся на голове корзину с несколькими бананами. Пеле внезапно почувствовал себя одиноким, страшно одиноким и отправился в клуб.
Мальчик испытывал ужасную тоску. Впервые в жизни он почувствовал, как его точит безграничное горе. Это напоминало безысходное одиночество, о котором рассказывают старые самба времен рабства: это страдания бедных людей, оказавшихся на чужой земле и отрезанных от всего.
Пришло время ужина. Мальчик последовал за другими в столовую. Есть не хотелось, но он сел. Сидящий рядом парень во весь рот смеялся любой шутке. У него был забавный акцент, манера говорить, которую Пеле ни у кого раньше не встречал. Парень принялся шумно глотать свой суп. Пеле вторично поймал на себе его смеющиеся глаза.
— Ты что не ешь? — спросил парень.
— Не хочется.
— Не надо поддаваться унынию, старина!
Легко сказать! Но парень этот, с добрым лицом и квадратной головой, был симпатичным. Пеле осмелел:
— Откуда ты? Сколько времени здесь находишься?
— Я приехал несколько дней назад из штата Рио- Гранде-ду-Сул. Я «левый» из Порту-Алегри, где играл в команде «Электроэнергия». Сейчас меня проверяют. Да ешь же, пустой желудок делает человека грустным! Меня зовут Дорваль.
Пеле пожал плечами. Это имя ему ни о чем не говорило.
— А как зовут того, что сидит в конце стола?
— Васконселлос.
Пеле вытаращил глаза. Васконселлос! Лучший бомбардир чемпионата! Оказывается, он ростом еще меньше, чем на футбольном поле. Пеле наблюдал, как он ест. Каким образом этот человечек с фигурой карлика сумел забить столько голов? Пеле спросил, живет ли он со всеми вместе.
— Конечно, И защитник Фиоти, и Формига, и Зито.
Я тебя с ними познакомлю. Они хорошие друзья!
Он закончил есть суп и засмеялся, как ребенок.
— Васконселлос! Васконселлос! — позвал он. — Иди сюда! Вот этот малыш хочет с тобой познакомиться. Пусть он станет твоим младшим братом.
Знаменитый голеадор (бомбардир — Ред.)рассматривал Пеле.
— Честное слово, это больше не клуб, — проворчал он, — а детские ясли. Сколько тебе лет?
— Скоро шестнадцать.
Он поднялся и подошел.
— Я карлик, согласен, но в шестнадцать лет я мог бы есть feijoada[4], поставив тарелку тебе на голову.
У него была очень выразительная манера разговаривать. Его мимика и короткие руки вызывали у Пеле желание улыбнуться.
