В дверь постучали, вошёл папа с едой на подносе.
— Дочка, по-моему, зря ты отказалась от ужина, — сказал он.
— Я не хочу.
А до этого она ещё отказалась от обеда. И от завтрака. Со вчерашнего вечера у неё крошки не было во рту, и теперь она чувствовала себя как-то странно. Но есть она всё равно не собиралась. Может быть, никогда.
— Всё же советую тебе подкрепиться перед выходом на сцену. Кстати, я тебе говорил, что мне нравится имя твоей героини? «Радуга» на латыни —
— Нет, почему, интересно.
— Ладно, не будем об этом, лучше поешь что-нибудь. Еда — прекрасное успокаивающее средство.
— Пап, мне не хочется, правда.
— Тогда я просто оставлю всё это у тебя на столе — на случай если ты проголодаешься в ближайшие несколько минут. — Мистер Пендервик поставил поднос и собрался уходить.
— Спасибо, пап. Постой минутку, я ещё кое о чём у тебя спрошу… А Марианна придёт?
— Нет. Надеюсь, ты не очень огорчена?
— Вообще не огорчена, — ответила Скай совершенно искренне: кажется, она впервые слышала хоть что-то приятное о Марианне. — Как-то не хочется, чтобы она судила обо мне по тому, как я играю на сцене.
— Скай, я уверен, что ты играешь совсем не так плохо, как тебе кажется.
— Плохо, пап. Ты даже не представляешь, как плохо… Но у меня к тебе ещё один вопрос. — У Скай оставалась одна-единственная, последняя соломинка, за которую она ещё могла ухватиться. Папа — самый честный человек из всех, кого она знает. И если он сейчас оставит ей хотя бы малюсенькую лазейку, она ею воспользуется. — Скажи, обман — всегда-всегда бесчестный поступок? Даже если это совсем крошечный обман, от которого никому хуже не будет?
— Гм-м, дочь моя! Это вопрос для философа, а я всего лишь ботаник.
— Я серьёзно, пап. Мне правда надо знать.
— Хорошо… — Он минутку подумал. — Пожалуй, нет, не всегда. Например, если человек прибегает к обману — иными словами, если он лжёт — ради спасения чьей-то жизни, то это может быть даже благородный поступок. Кстати, а как в нашем случае — речь идёт о спасении чьей-то жизни?
— Кроме моей? — Скай улыбнулась, чтобы показать, что и она способна шутить, но улыбка вышла довольно хилая.
— Ну а если обман совершается из трусости или из эгоизма, то я вынужден сказать так: даже крошечный обман есть поступок бесчестный. Я ответил на твой вопрос?
— Наверно. — Что ж, нет значит нет. Раз единственная лазейка — трусость, то эта лазейка не для Скай. Лучше уж тогда трусить на сцене, в роли Радуги. — Пап, передашь Джейн, что я буду готова через пару минут?
— Молодец, дочка, — сказал мистер Пендервик. —
Но Скай его перебила.
— Пап, я тебя очень люблю, и спасибо тебе за совет, но латынь я сейчас не вынесу[42].
— Понятно. — Он улыбнулся и поцеловал её. — Пойду заводить машину.
Скай закинула в сумку костюм Радуги и коробочку с гримом и вслед за папой сбежала вниз по лестнице. Сомнения были отброшены, и с этого момента ничто уже не могло поколебать её решимости: она будет играть в спектакле и пройдёт все выпавшие на её долю испытания. В машине она сидела, крепко вцепившись в сумку, и проговаривала свои реплики и сценические ремарки так чётко и быстро, что, пока папа довёз их до школы, они с Джейн успели оттараторить всю пьесу от начала до конца и начать по второму кругу. И когда они уже выбрались из машины, и бежали под дождём к крыльцу, и потом шли по коридору до актового зала, она твердила с мрачным упорством, не прерываясь ни на минуту:
—
— Гляди, программки! — Джейн взмахнула у Скай перед носом пачкой красных буклетиков, прихваченных со стола в вестибюле.
На репетициях мистер Балл говорил что-то насчёт программок, но Скай тогда было не до таких мелочей. Ей и сейчас было не до мелочей, поэтому она просто не глядя забрала у Джейн одну программку и на ходу сунула её в сумку.
— Я:
— Скай, ну взгляни хоть одним глазком! Видишь, вот же про нас! — Джейн подсунула ей ещё одну программку, раскрытую посередине.
И Скай взглянула.
